Империя

Вы теперь мой смысл жизни. Ничего, ничего. И похуже дело было.

– Леонид! – неожиданно обратился к рабу Корнелий, отчего тот вздрогнул и немного отшатнулся назад, не зная, чего ожидать от хозяина.

– Леонид, – снова проговорил Корнелий. – Ты оглох? – не отрывая взгляда от сына, спокойно, но одновременно четко и громко проговорил он, стараясь сдержать эмоции.

– Простите меня, хозяин. Я вас слышу, – немного придя в себя, ответил раб.

– Почему ты не ушел и не сбежал? Ведь ты же мог? Мы тебе не родня, в конце концов.

– Хозяин, я не ушел потому, что для меня вы были лучшим из тех, у кого мне доводилось работать. Да и ваша жена ко мне хорошо относилась. Я не мог предать вас и вашу семью. Своей у меня никогда не было, а вы всегда были ко мне очень добры по сравнению с теми, у кого я раньше жил. Да и Луций всегда со мной играл, и я ему вроде нравился. К тому же вы всегда доверяли мне, и я видел, как вы относились к рабам: мы всегда оставались для вас людьми.

– Встань, – сказал Корнелий и сам помог ему подняться.

Леонид выпрямился и посмотрел в глаза своему господину, чтобы попытаться понять, что сейчас будет, и вновь опустил глаза, когда центурион пристально и с непонятным выражением посмотрел на него.

– Пошли со мной. А ты, Луций, поиграй здесь, – проговорил он и направился в дом.

Не понимая ничего, Леонид направился за ним.

Подойдя к столу, Корнелий произнес:

– У нас есть что-то, на чем можно писать?

– Да, господин. Я спрятал пергамент в укромном месте.

– Неси его сюда.

Леонид послушно выполнил просьбу хозяина.

Отвернувшись от раба, Корнелий принялся что-то писать. Через несколько минут он протянул сверток Леониду со словами:

– Теперь ты свободен и можешь завести свою семью и детей, не боясь того, что тебя кто-то может использовать как раба. С этой минуты ты вольный человек! Уходи! И передай остальным, кто остался, пусть тоже зайдут ко мне, я освобождаю всех вас.

Взяв дрожащей и неуверенной рукой вольную, Леонид посмотрел на нее, и из глаз его потекли слезы.

– Господин, мне некуда идти, и здесь мой дом! Если позволите, я останусь с вами, – тихо промолвил он.

Корнелий взглянул на него исподлобья.

– Что ж, ты вольный человек, поступай, как знаешь. Я тебя не держу. Ты вправе теперь делать то, что ты хочешь, а не то, что тебе говорят.