Империя

К нему мгновенно подскочил хозяин таверны, которому сенатор что-то шепнул на ухо и дал несколько серебряных монет. Хозяин заговорщицки прищурился, раскланялся и удалился, но вскоре вернулся к столу в компании трех девушек, которые, мило улыбаясь, разместились рядом с парнями.

– Простите меня великодушно, – внезапно произнес Марк. – У меня сегодня еще срочное дело есть в сенате. Там будут проходить слушанья по важным государственным вопросам.

– Да брось, Марк! Оставайся, неужто там без тебя не обойдутся? – не отводя взгляда от жриц любви и даже не пытаясь придать голосу убедительную интонацию, проговорил Луций.

– Да какие там могут быть дела в такое время! – наливая себе еще вина, поддержал Луция Понтий.

– Дела есть всегда. Сегодня там будут приниматься серьезные решения, касающиеся государственных налогов, а это пропустить никак нельзя. Вы развлекайтесь, все оплачено. Дамы, кстати, тоже, – слегка улыбнувшись, произнес Марк. – Да, прошу только об одном: пускай все сегодняшние наши похождения останутся между нами.

– Да о чем ты гово... Говор… Это, как его! Наши отцы в подметки тебе не годятся! Неудачни-ни-ки! – тиская девушку, бормотал икающий Понтий, на которого с плохо скрываемым отвращением смотрел Ромул.

– Постой! Погоди! – вылезая из-за стола следом за Марком, сказал Луций.

Подойдя к сенатору, он обнял его и произнес:

– Спасибо тебе за все! Без тебя мы бы так и остались рабами своего положения.

– Брось. Никогда не спеши с выводами! Для меня это пустяк. Ты даже не представляешь, как много сделали для меня вы, а может, и еще сделаете.

– Обязательно сделаем! Ты только скажи, что! 

– Клянешься? – холодно произнес Марк и пристально посмотрел в глаза Луцию.

– Клянусь! Пока дышу, твоим должником буду!

Марк снова улыбнулся и, похлопав Луция по плечу, произнес:

– Развлекайтесь, – после чего направился к выходу.

Луций хотел было пойти на место, но остановился. Он внимательно присмотрелся, замер, потер глаза, для убеждения даже прикрыл их и снова открыл. Но нет, ему не показалось: в темном углу, сокрытый сумраком, сидел Авера. Он сидел и смотрел, смотрел прямо на него. Смотрел, не шевелясь, словно статуя, в такой же позе, как и там, в Колизее, когда наблюдал за обезумевшей толпой, которая рвала друг друга ради бесплатных подарков.