Это не кража!

Она покраснела — очень заметно — и тревожным жестом принялась оправлять узорчатую муаровую вуаль, декоративными золотыми цветами прикреплённую к плечам её изысканного наряда цвета слоновой кости. Она никак не могла привыкнуть к мысли, что он был влюблён в неё так давно, и Грэхард с недовольством отметил, что ему не стоило об этом заговаривать — он явно напомнил ей причину их последней серьёзной размолвки.

Нахмурившись, он выпрямился и даже сделал шаг от неё.

Она заметила, тревожно обернулась на него, огладила его виноватым взглядом…

Тут к ним снова подошли, и она снова увлеклась своим любимым делом — отыгрыванием роли всамделишной королевы.

Хорошее настроение покинуло Грэхарда. Теперь звуки скрипки стали казаться ему тоскливыми, елозящими по нервам.

«Она любит свой новый статус, а не меня», — вспомнил он, и последние отзвуки радости оставили его сердце. Он замкнулся в себе и перестал наблюдать за ней; тоскливые звуки скрипки напоминали ему о том, что он так и не получил её.

Краем глаза он видел, что она продолжает встревоженно оглядываться на него, но ему уже не хотелось встречать её взгляд. Надрывно звенело в его сердце знание, что он не увидит в этом взгляде любви.

Он удалился с праздника так скоро, как это было для него возможно, чтобы обойтись без скандала.

В этот раз он чувствовал себя даже более одиноким и растерзанным, чем обычно. Да, он всегда, уходя с этого бала, знал, что не получит её… Но теперь!

Теперь она была так рядом, так близко, такая живая, настоящая, она была его женой, она ждала от него ребёнка, и…

Он так и не получил её.

— Грэхард! — ворвался в его мысли тревожный серебристый голос, оттеняемый скорым стуком каблучков.

Вздохнув, он встал посреди коридора.

— Ну куда же ты так сбежал? — огорчённо воскликнула она, догоняя его и берясь за его руку обеими своими маленькими ладошками.

Он тоскливо прикрыл глаза, вздохнул и повернулся к ней, попытавшись придать своему лицу любезное выражение:

— Я устал, солнечная, — по возможности мягко ответил он.

— Совсем ты себя не бережёшь, грозный мой повелитель! — посетовала она, ласково проводя ладонью по его щеке.

В глазах её теплом сияла забота, и Грэхард полностью растворился в этом ощущении её заботы, которое нежной дымкой уврачевало его тоскующее сердце.

Проиграв в борьбе с самим собой, он снова вздохнул и обнял её, прижимая.