Это не кража!

По её представлениям, если на них кто-то и наткнётся, проблемы будут у тех, кто наткнётся, а не у них.

Приподняв брови, девица из Тогнаров отметила:

— Между прочим, меня одной вполне достаточно, чтобы стоять на стрёме, так что наши леди тоже могли бы проявить активность и приблизить тот славный миг, когда мы отсюда свалим!

Лийа и Лэнь переглянулись.

— Но мы не знаем, что искать! — возразила Лийа.

Посмотрев на неё с большим скепсисом, девица из Тогнаров переспросила:

— Вы в самом деле не знаете, как выглядят скрипки?

Признав правоту подруги, девушки присоединились к перебору коробок и кофров.

— Не зря дед нас предостерегал связываться с Тогнарами, — заметила Лийа для Лэнь. — Посмотри, как ловко она нас сделала полноценными соучастниками этой кражи!

— Это не кража! — незамедлительно возмутилась Тогнар.

— Эту скрипку, — вдруг развернулась к подругам Эль, — моя мать сделала для моего отца. Она принадлежит мне, — безапелляционно отрубила она и вернулась к поискам.

Её золотые волосы таинственно мерцали в свете свечи.

— Тебя послушать, так тебе весь Ньон принадлежит! — недовольно возразила Лийа, впрочем, не переставая перебирать и переставлять коробки.

— Именно так, — спокойно согласилась Эль, развязывая пыльную кожаную сумку и пытаясь разглядеть, что у неё внутри.

— Весь Ньон мы с собой не унесём, — быстро вмешалась в разговор Тогнар, поигрывая подсвечником, — так что ограничимся скрипкой.

— Точно? — вдруг лукаво уточнила Лийа, внимательно рассматривая какой-то попавший ей в руки альбом.

— Где? — забыв про необходимость контролировать дверь, Тогнар в два шага подскочила к подруге, вырвала у неё альбом с какими-то записями и принялась его лихорадочно листать. — Слушай! — присвистнула она. — А ведь и впрямь похоже!

Отложив огромную хрустальную вазу, которую она разглядывала, Лэнь с любопытством сунулась к ним:

— Что там? Неужели любовные письма?

— Личный дневник?! — с восхищением выстроила своё предположение Тогнар.

— Первые научные заметки? — не отстала Лийа.

Ни одна из девушек не знала языка, поэтому гадали они теперь вслепую.

Отвлёкшись от поисков, Эль — единственная, кто знал ньонский, — с шумом вернула на место крышку большого сундука с проржавевшей окантовкой, подошла к ним и с требовательным:

— Дай сюда! — отобрала альбом у Тогнар. Бегло пролистнув несколько страниц, она заливисто рассмеялась.