Самый большой алмаз

Мы обычно просто проезжали мимо, пресекая попытки завести разговор. Это вызывало непонимание и обиды: любой человек рад в чужой стране встретить соотечественника и обменяться новостями, но Монтгомери-первый сухо ссылался на спешку и секретность миссии. Но на подъезде к городу Пачора нам пришлось столкнуться с тремя десятками кавалеристов. Тут и Чарльз напрягся, и остальные тайком проверили оружие. Усатый майор словам баронета не то, чтобы не поверил, но затребовал предъявить бумаги, которые бы подтвердили личность присутствующих и право их передвигаться по провинции, склонной к бунту.

Я уже приготовилась шарахнуть озарением широкой волной, однако с документами у Чарльза оказался полный порядок. Более того, он озаботился о таковых и для меня, о чем, кстати, совсем забыл предупредить.

– Мисс Элен, могли бы Вы уделить мне несколько минут? – обратился ко мне майор, так и не покинувший седло.

Я переглянулась с остальными, баронет только кивнул, но было видно, что глаз его нервно дернулся.

Буцефал всхрапнул от легкого шенкеля и подошел к мерину офицера.

– Позвольте поинтересоваться, что завело Вас в такую даль?

К допросу никто из нас не готовился, а я была уверена, что у каждого из моих спутников была хорошая история, которую было бы сложно проверить, но звучит она весьма достоверно. У меня же такой не имелось, поэтому приходилось соображать сходу.

– Прошу прощения, я не очень хорошо говорю по-английски, – я старательно изображала акцент, стремясь упростить произносимые фразы.

– О, это совсем не проблема! – легко перешел на французский майор и скупо улыбнулся.

Его произношение оставляло желать лучшего, в то время как для меня этот язык был вторым после русского. И я затараторила, оглушая собеседника ворохом ненужной информации, надеясь на то, что тот упустит множество деталей.

– Месье офицер, я всего лишь путешественница, которая решила посмотреть мир. Ведь он огромен и не ограничивается улочками Парижа, пусть это и самый прекрасный город! Папенька так хотел выдать меня замуж за своего друга и делового партнера, что мне пришлось устроить пренеприятнейший скандал, который оказался донельзя публичным среди нашего круга общения.

Но позвольте, мой женишок на тридцать лет старше меня, толст и плохо пахнет! Я не могу представить его своим мужем, лучше я наложу на себя руки! Папеньке пришлось заглаживать конфуз, ведь я ославила его партнера на весь Мадлен[1], причинив его репутации большой ущерб.