Самый большой алмаз

Не всегда полезное, но это зависит от моего усердия. Вот, – беглый принц присмотрелся к крестьянину в белых шароварах и залатанной рубахе, подозрительно косившемуся на проезжающий мимо отряд.

Чувство чужого озарения тронуло мое нутро, но мельком, как едва ощущаемый сквозняк.

– Он должен господину два мешка муки к концу месяца, но не собрал и одного. Это его гнетет. Говорю же: часто это бесполезно.

– А что можете сказать про мои таланты? Есть какие-то скрытые, о которых я сама не знаю?

– Нет, миледи, Вы сами их прекрасно понимаете, я это чувствую.

Да, идеальный учитель для манихея.

– А у Вас, Роберт? Раз уж у нас такой откровенный разговор.

Шотландец показал открытые ладони, обещая полную честность. А у меня снова шевельнулся червячок зависти.

– Мани дал мне право говорить с любым человеком, которого я видел и осознал. Вернее, долго я полагал, что могу только доносить до его разума свои слова, где бы он ни был. Но Джагдиш раскрыл мне другую сторону дара.

– Объясните подробнее, пожалуйста!

– Первую сторону дара я просто покажу.

Опять чувство озарения, и со мной случилась странная вещь.

Нет, в голове не раздался голос Монтгомери-второго, не прозвучали его мысли. Это было бы сложно сразу описать, но больше всего озарение Роберта было похоже на то, что мой разум вдруг стал уверен, что шотландец только что сказал мне: «Вот так это происходит, миледи».

– И… так Вы можете с любым?

– С любым, кого видел достаточно долго. Перед Вашей палаткой сидел человек, наверное, охранник. Я рисовал его в своем таланте, познавая суть, так что теперь могу сообщить ему что-то в любой момент. И Вы сможете поговорить с ним, узнаете как. Это совсем не похоже на то, что Вы только что ощутили. Но сразу же предупреждаю, что беседа займет не более пяти минут, потом я две недели не возьмусь за такое озарение.

Я лишь покачала головой. За освещенного с таким даром можно было бы платить золотом в десять раз больше его веса, и это было бы преступно дешево. Сколько пользы от этого было бы и в военном деле, и в соглядатайстве, и в торговле! Признаю, что таланты Чарльза и Джагдиша меркли по сравнению с этим бриллиантом.

Что же тогда припасли братья ирландцы и Диего?

– У меня самый бесполезный дар, – сказал Джеймс. – Я обычный пиромант, пусть и одарен Пророком щедро.