Самый большой алмаз

Что же, суд Кали должен быть скорым и справедливым.

– Эти люди отняли ваши жизни, жизни своих соседей! Я отдаю их в ваши руки. Заберите у них то, что они отняли у вас.

Едва Ракеш повторил мои слова, как толпа качнулась. Сначала неуверенно, а затем глухо заворчала и сделала шаг. И выглядело это настолько страшно, что я и сама ужаснулась тому, что сделала.

Еще один шаг, следующий. Приговоренные затравленно озирались, но никто не посмел даже подняться. Свистнул камень, разбив лоб одному разбойнику, и вот уже десятки их полетели в обреченных.

Кто-то скулил, молодой бандит орал разбитым ртом, но толпа уже подошла вплотную. Руки людей потянулись к убийцам, места не хватало всем, жаждущим расправы, но и это не стало препятствием для возмездия.

Нечестивцев воздели над головами, и они, словно по бурлящей воде, поплыли в разные стороны, чтобы всем алчущим справедливости, досталось получить ее удовлетворения. Тела били, щипали, тянули, пытались порвать на части, выдирали клоки волос.

Седая старушка в нескольких саженях от меня вцепилась в лицо разбойника и с диким визгом принялась выдавливать ему глаза.

Казалось, это продолжалось вечность, но на самом деле не прошло и пяти минут, как все было кончено. В утоптанной пыли остались лежать лишь изломанные тела. Что-то говорил Ракеш, а я просто смотрела на дело слов своих.

– Миледи? – сказал Джагдиш.

– Я в порядке, принц.

Рядом остановил своего коня Чарльз, окинул взглядом улицу и сказал:

– Что меня в Вас и восхищает, и пугает, миссис Александра, это Ваша способность – вот так спокойно взирать на жестокость.

– И творить ее.

– И творить. Во имя справедливости, надо сказать, но это пугает еще больше.

– Я же теперь богиня Кали, – улыбнулась я. – Надо соответствовать.

– Вы знаете, что ее часто изображают танцующей на мертвом теле мужа?

Представлять себе такую картину, где мои пятки будут топтать Сержа, не хотелось.

– Не боитесь, что это судьба? – вмешался в разговор Роберт.

– О нет.

Я не верю в судьбу, господа, а за своего мужа я устрою такое, что вот это, – кивнула на трупы, – покажется праздником.

– О, друзья, зачем переживать об этих негодяях! Они наверняка были настоящими ублюдками!

Вот кто никогда не теряет присутствия духа и невозмутимости, так это сеньор Оливейра.

Глава 17

Из города пришлось бежать, но не потому, что в нем стало опасно, а, скорее, наоборот: жители его на глазах погружались в религиозный экстаз.