Океан и цветок

Он успел услышать, как человек из королевской канцелярии, усмехаясь, говорит кому-то:

— Зачем прилагать лишние усилия и искать этого молодчика самим? Пусть ищут другие, а нам остается только следить за ними. Все очень просто, друг мой.

Глава 22

Следующие два дня к Каю обращались только короткими отрывистыми командами, но вообще-то все было не так плохо — ему дали тонкое, но все-таки одеяло, а в камере, куда его бросили, была небольшая печурка, вделанная в стену. Ну и не стали убивать, что уже было большим плюсом.

Кай был уверен, что его просто пристрелят — особенно после того, как по прибытии в Лудендориум Дилана пересадили в ожидающий паромобиль и куда-то увезли. Мехаход снова двинулся по темным петляющим улицам, а когда Кай попытался заговорить с полицейскими, что сидели справа и слева от него, и узнать, куда они направляются и что с ним собираются делать, ответом было гробовое молчание и чувствительный тычок в ребра. В таком же молчании Кая вытащили из мехахода, когда тот остановился перед обнесенным каменной стеной угрюмым зданием, напоминавшим гроб.

Пока его вели по двору, Кай успел заметить решетки на окнах. Полицейские обменялись парой фраз с охраной у входа, передали Кая им и удалились, а его почти бегом втащили на несколько пролетов вверх по грязной лестнице и швырнули в камеру.

Тюремщики оказались такими же неразговорчивыми. Когда утром следующего дня Кай обратился к одному из них, прохаживающемуся по коридору, тот только прикрикнул «Отойти от двери!» и огрел его деревянной дубинкой по пальцам.

Кай зашипел от боли, но решетку, которая закрывала крошечное окошко в тяжелой двери, отпустил и отошел. Все дальнейшее общение с местными ограничивалось ревом «Встать! Отойти к стене! Руки на виду!» дважды в день, когда ему приносили поесть.

Вечером на исходе вторых суток вместо тюремщика с миской в камеру вошли двое в костюмах — тот тип, что руководил налетом на охотничий домик и еще один, маленький и круглый, с длинными усами. В руках у обоих были пистолеты.

Кай вскочил. Ну вот и все. Сейчас его убьют, непонятно только, зачем было переводить тюремную еду. Может, прикидывали, много ли он знает, и стоит ли оставлять его в живых. Получается, решили, что не стоит.

Страха почему-то не было. Кай подобрался, приготовился прыгнуть на них, чтобы по крайней мере не умирать, как бык на бойне...

— Не дергайся, — словно прочитав его мысли, сказал усатый. — Убивать тебя приказа нет, пока по крайней мере. Ты поедешь с нами.