Последушка

Люди вспоминали самые свои мельчайшие проступки, завидки, обидки и гнев, старались не упустить ни одного греха.

Четверо просили прощения у природных стихий, двое обращались к христианскому Богу. Но это не имело сейчас никакого значения.

Молитвы, сначала, неуверенные, набирали силу, сливаясь в световые потоки, возносились ввысь и освещали радужным светом невидимый купол. Купол задрожал. Заточённые в нём люди и их стражи ощутили смутную тревогу. До птиц и змеек стали долетать слова поддержки от их сородичей извне. Надежда засветилась в их глазах после стольких дней абсолютной тишины.

"Спасение рядом, сёстры и братья, спасение близко,"— слышали они.

Чужаки тоже это слышали, в страхе сбились они в одну кучку. Мысли их были лишь о том, как побыстрее убраться отсюда. Лишь один Трегуб стоял в сторонке. Он понимал, что навлек беду на всех тем, что полез на Чёрную гору, но не раскаивался.

"Значит, есть здесь сокровища, — думал он, — раз это место так оберегается. Ничего, выберусь, соберу людей сам. Мы камня на камне здесь не оставим, но сокровище найдём".

А купол светился радужным светом, становясь всё прозрачнее и прозрачнее. Небо вдруг потемнело, и закапали крупные капли дождя, вокруг купола поднялся ветер. Люди ощутили вибрацию матери Земли, но обряд не прервали.

Ветер усиливался, дождь лил, как из ведра. Мать Земля рыдала. Людские пороки были ей неприятны и непонятны. Много веков создавала она этот мир, чтобы все существа жили в нём в согласии и по справедливости, но существа разочаровывали её всё больше и больше.

«А ещё, я хотела убить молодого барина, — каялась Ульяна, — да, хотела, потому что таким не место на земле. Сколько девок он убил? Почему он должен жить, а они нет?»

Покаянные мысли Ульяны спутались. Теперь её душу снова захватила злость на Илью, страх за себя и то чувство отчаяния, когда Елена Сергеевна ткнула в неё пальцем, выбрав в жертвы.

Дождь хлестал всё сильнее, к водяным каплям присоединились крупные градины, они хлестали людей, находящихся вне купола.

«А, может, это неправильно? То, что мы здесь находимся? — думал Авдотий.

«А я снова бы ударила молодого барина по голове», — мысли Акулины вновь и вновь возвращались к тревожащему её эпизоду. И она понимала, что раскаяться в причинении боли другому человеку не может. Напротив, девушка в очередной раз убеждалась, что сделала бы всё так же, а было бы сил побольше, то ударила бы его посильнее, так, чтобы уже наверняка.