Последушка

Ветер шуршал листьями и гнал облака по небу, усиливая ощущение тревоги. Через мгновение всадник появился на горизонте, его силуэт чётко выделялся на фоне восходящего солнца. Ульяна затаила дыхание, надеясь, что её не заметят. Тени от облаков мелькали по полю, придавая ему таинственность и скрывая её ещё больше.

«Только бы догнать, — думал Фрол, погоняя коня, — только бы догнать». Его сердце тревожно сжималось. Каждая секунда тянулась мучительно долго. В голове мелькали образы возможных опасностей и бед, которые могли подстерегать дочь на темном поле.

***

Побег Ульяны Фрол обнаружил случайно, встав в ночи сходить на двор. Ему не спалось. Решил проверить домочадцев. Лежанка Ульяны оказалась пустой. Фрол потихоньку разбудил Степаниду.

— Уля сбежала, — встревоженно сказал он.

— Догнать надобно, — не раздумывая, ответила жена.

— А потом что? Барыне отвезти? — Фрол малодушно подумал, что, может, и к лучшему, что дочь решилась на побег, так может до города доберется, жива останется. Если доберется. Девчонка ведь, одна, на темной дороге.

— Найди дочь. А там мы её спрячем! Давай, скачи быстрее, она не должна далеко уйти, — поторопила мужа Степанида. — А барыня без нашей Ули перебьётся, скажем, захворала животом.

— А спрячем-то где?

— Да у Аксиньи – ведьмачки! Она давно на нашу Улю поглядывает. По прошлому году у меня в помощницы её просила, помнишь? Ты еще тогда грех на душу взял, соврал ей, что просватана Уленька. А теперь, чую, только она помочь нам сможет. Туда-то барыня не сунется, за сыночка своего побоится.

Фрол согласно кивнул, предложение жены показалось ему единственно верным. Тем более, что другого варианта у них не было.

Аксинью знали во всех окрестных сёлах, боялись её, но и уважали, по каждой хвори бегали к ней, многих она с того света вытащила. Была Аксинья не местная, но как появилась в селении, никто уже и не помнил. Вроде всегда и была, жила себе в лесу в домишке на заимке, травки собирала, иногда пропадала куда-то (баяли, на шабаш летала), потом появлялась также неожиданно и всегда готова была помочь страждущим.

Поначалу селяне звали Аксинью ведьмой, но она сама называла себя ведьмачкой. Никто не знал, что это значит, но словечко пришлось селянам по душе. Они даже немного гордились, что у них не обычная ведьма проживает, которая ничего не умеет кроме, как порчу навести. Аксинья-то у них всё-всё умела, она и хвори лечила, и роды у баб принимала, и вывихи вправляла.