Последушка

К Аксинье поедем, — бросила Елена, хотя понимала, что скорее всего прокатится просто так.

Елене не понравилось вмешательство Аксинье в её дела, не верила она в такие внезапные болезни, да ещё и крестьян, которые по рабскому своему происхождению права болеть вообще не имели. Если это притворство, то она поймет, и девка уже сегодня будет отправлена убираться в опочивальню Илюшеньки.

Но Аксинья была так убедительна, что Елена убоялась, не решилась пойти в избушку и вытащить оттуда Ульянку. Здоровье сына было превыше всего.

Теперь придется ей еще несколько своих деревень объехать, чтобы найти такую же девку. Елена Сергеевна была богатой вдовой. В наследство от мужа ей досталось восемь деревень, усадьба и дом в городе. Но после болезни сына в городе она бывала редко, предпочитала жить в усадьбе, гостей с недавних пор тоже не жаловала.

По прошлому году наведался к ней сосед – помещик Иван Игнатьевич. Все было хорошо, чаю откушали, и для беседы тем нашлось немало. Илюша вел себя примерно, в разговор не встревал, сидел чинно.

А уж когда прощаться стали, сынок как вскочит на стул, да как закукарекает, а потом засмеялся громко.

Помещик так перепугался, выскочил из дома, как ошпаренный, в бричку прыгнул и лошадей погнал. Потом его мёртвым нашли посреди дороги, и бричку с лошадьми неподалеку. Убился бедный, шею сломал.

С тех пор по губернии об усадьбе Краснопольских пошла дурная слава. Елену Сергеевну перестали приглашать на званые вечера, к ней тоже старались не заезжать даже мимоходом.

***

— Ну, чего трясешься, как осиновый лист, — сказала Аксинья девушке, заходя в горницу.

— Иди, умойся, и завтракать будем. Я каши наварила.

Девушка медлила.

— Не бойся, не вернутся за тобой покамест. А тем временем, я что-нибудь придумаю.

— Спасибо тебе, — пробормотала Ульяна и пошла к умывальнику.

Освежившись, девушка поняла, что очень голодна. Аксинья уже сидела за столом, тут же стояли две плошки и две чашки с каким-то напитком. Пахло вкусно.

— Лесной ягоды напарила, — объяснила ведьмачка.

Девушка присела за стол, привычно осенила себя крестом:

— Спасибо, Господи, за кров и хлеб!

— Благодарная! — улыбнулась Аксинья. — В Бога-то шибко веруешь?

— Шибко, матушка, — произнесла Ульяна, — как же в него не верить?

— А вот бабка твоя не очень в него веровала, — Аксинья внимательно разглядывала девушку.

— Ты мою бабушку знала? — Ульяна удивленно посмотрела на Аксинью, прикидывая, сколько той может быть лет, женщина выглядела моложе ее родителей.