Тайная Служба Империи

Более того, чаще всего именно грешники купаются в роскоши, а люди честные прозябают в нищете. Получается, такая ситуация вполне устраивает божественную сущность. Кевин скептически относился ко всем этим байкам о загробном счастье праведников. И в то же время он прекрасно осознавал, что вера в Непознанного – суть превосходный инструмент для управления народными массами, поэтому любой факт откровенного богохульства расценивался им как посягательство на основы государственных устоев.

В данный момент на глазах у сотен людей происходит публичное охаивание официального верховного божества, и ни одна собака не смеет хотя бы сделать замечание зарвавшемуся богохульнику.

Едва Вьюн так подумал, от толпы зевак, отделилась облаченная в жреческую рясу адепта Непознанного фигура.

- Изыди, демон зла! – громко воскликнул друид и вознес над головой деревянный посох с тяжелым металлическим навершием в виде оскаленной головы дракона.

 Служитель Непознанного определенно, собирался выступить в роли карающей десницы Небесного Пастыря. Однако на сей раз Темный Бог оказался на высоте и не допустил, чтобы над его последователем было осуществлено публичное насилие. Тяжелое навершие посоха находилось в футе от головы проповедника, оно готово было отправить человека в Благословенную Тьму к подножию престола Ксарога, как вдруг ярко полыхнуло, и жрец культа официального бога взвыл так, словно под ребро ему загнали дюжину вершков холодной стали.

Вспышка была настолько яркой, что на какое-то время Кевин ослеп, а когда зрение вернулось, он увидел, что адепт Ксарога, как ни в чем не бывало, стоит на ногах, друид же катается по гранитной брусчатке и громко верещит от боли. Пальцы обеих рук скрючены и обуглены. Его замечательного посоха нигде не видно.

«Вот это да! Культист не так прост, - подумал Кевин. – Наглядно продемонстрировал присутствующим силу Ксарога. При этом дискредитировал представителя официальной веры.

Тем временем из толпы вышел мужчина в робе мага, на рукаве символ змеи, обвивающей сердце. Целитель. Чародей наклонился над пострадавшим, и вскоре тот перестал оглашать улицу своими стенаниями. Вскоре кто-то из доброхотов поймал конный экипаж.