Буди ми друг

Никого тама нету кроме Кащея, а меч его всё равно не возьмет. И я говорить с ним иду, а не драться. Вы не торчите у шляха, схоронитесь вот за косогором, где кривые деревья стоят, а я как вернусь, подойду туда. Если не ворочусь, за мной не следуйте.

 – Да я уж новую работу себе вчера искал, на случай чего, – признался Сивер. Андруш молчал.

 – К Мстише не нанимайтесь, она дура, ляжет под Шварнова сосунка. У Люта свои варязе.

 – Да ты сама возвращайся, об чем базар?

 – О моих сестре и брате, это сейчас может мои последние слова живым людям.

 – А Кащей мертвый что ли? – спросил Андруш.

 – Так говорят. Ну будь.

   И стала спускаться, утопая ногами в песке, а потом пошла по дороге из бревен. По одну руку замерло зеленью болото, по другую озеро светлое. Княжна Любава шагала, не оглядываясь.

Глава 2

   Бревнышки под ногами Любавы оседали в жижу. Черно-салатовое болото квакало и временами булькало пузырями, а чистая вода просматривалась глубоко, до бурого водорослевого ковра на самом дне.

   Там проплыло и сгинуло нечто плоское, в ребрышках, вместе с тем похожее на огромного клеща. Княжна слышала, что такие раньше водились даже в Днепре, а нынче остались разве в Замглае.

   Березняк приближался, и судя по всему мостки утопали там в совершенной грязи. От мысли, что по бревнышкам может выбираться в окрестности шастать Кащей, Любава поежилась. Знобило даже от взгляда на покойную гладь озера.

 – У страха глаза велики, – сказала себе и споткнулась.

   Упала на руки, оттолкнулась, встала. Предательская палка лежала вкось, выбитая из ряда. Под нею Любава заметила в быльях гнилой травы головку крупной кости, будто диковинный ключ замочный.

   Княжна откинула ногами еще несколько малых бревен. Всюду обнажились мослы – почерневшие, в тине и плесени. Костяная гать!

 – Не зря заточили Кащеюшку, – Любава зашагала далее, крепче придерживая котомку.

   Черно-белые березки зеленью закудрявились, зашумели под ветерочком, кончились мостки на костушках, привели к бережочку. Деревья передние торчали прямо из воды – ох и много ее весной стануло. А потом пригорочек, да в него шлях врезанный, черный от ила болотного. По бокам камыши, осока вострая. На ветвях ворон с глазами сердитыми, смерть каркает.

   Птица по-человечьи провожала Любаву головой.