Буди ми друг

 – Вот я себя в отражении увидел и испужалси, – признался Кащей, поправляя прическу, – Бежал без оглядки, запрыгнул в дупло, а оттуда никак, застрял.

 – С такой худобой, и смех и грех, – Любава прыснула в ладонь. Кащей побледнел пуще обычного:

 – И так бы я там куковал, покуда ты меня не вынула.

 – А правду ли говорят, – княжна петельку закинула, – Что ты и сродственники, твоего рода-племени, врать не могут?

 – Истинно правда, – отвечал Кащей, из своего кубка присёрбывя. Присёрбывая да языком причмокивая.

 – А и правда ли то, что за спасение живота твоего должен ты мое желание выполнить?

 – И то верно, – Кащей согласился, – Приказывай мне что вздумаешь. Маковые зернышки пересчитать, облако с неба на канате притянуть, летучий корабль достать... Не всё могу, но по Сеньке шапка. Будет мак – сочту.

   И заулыбался, а сам в сторону глазами повел, злодей окаянный.

 – Как живется тебе в твоих палатах? – воспрошала его Любавушка.

 – Было яко у бога за пазухой.

Сидел на печи, ел калачи. Поначалу, согласно договору, мне доставляли воз харчей. Потом обеднели крестьянушки, или скупыми стали, но только начали посылать они мне гонцов – упитанных юнцов. А я всё приемлю, мне много не надобно. Полежать с книжечкой умной, полакомиться мядком сладеньким. Но не мёдом же одним питатися. Вот и тебя за гонца поначалу принял.

 – Протереть тебе надо оченьки, – отвечала ему Любавушка, два перста воздев угрожающе.

 – Так я с голоду слепну девица. Потому и хожу в окрестности, на кладбище то Лысогорское, и ворую там белы костушки.

Иноде прокрадусь и в селение, сторожу там ночью под хатами. Как кто выйдет нужду справить малую, так хватаю и...

 – Не надо подробностей!

 – А не хочешь ли ты отведати, – вопрошал ея Кащей маслицем, – Хлебца свежего из серой плесени?

 – Так ведь нечего на хлеб намазывать.

   Озадачился на то Кащеюшка, озадачился и закручинился.

 – Перейду я, кволый, к делу, – взговорила к нему Любавушка, – Уезжал мой родный батюшка, со дружиной малой да во Репин.

..

   Град Репин, на речке с таким же названием, лежал за Боричовым торгом, между землями Трое и Древлянами. Ни вашим, ни нашим, но держался крепко со своими околицами, будучи последним местом в цепочке взятия мыта с тех, кто двигался по северным шляхам. Град мог устроить торжище и у себя, умалив долю Боричова торга. Мог, да не устраивал, и за это Трое платил в Репин часть податей с Боричова.