Река Смородина

Хохотун замолчал, а парнишка опомнился и мигом осекся.

Только поздно было: прям перед ним в сплошном подлеске просека открылась. Но идти по ней почему-то совсем не было охоты.

Солнце же уже к закату склонилось. И дорога с поляны одна осталась – та просека.

Сел парнишка прямо на землю. Вздохнул и уже спокойно пред лесным дедом повинился, себя дурнем назвал, не губить попросил, затем на ноги встал, в пояс на четыре стороны поклонился. А потом аккуратненько сухой травы нарвал и у пня спать улегся. Только не спалось, все казалось – одно из деревьев к себе манит.

Но он за день успел поумнеть, в ночи метаться не стал, запомнил, куда идти, да и заснул себе. Ночь спокойно прошла, а утром поднялся, хотел было плюнуть в сторону просеки – поостерёгся. Развернулся и пошел к огоньку ночному прямо сквозь кусты. Как проломился, под ноги тропинка легла. Шёл-шёл, прямо к озеру вышел. Глядь – на берегу шалашик, подле него сидит девчонка в тех летах, когда парни уже заглядываются, но сватов посылать ещё рано, а перед девчонкой уха кипит.

Только он за ум еще вечером взялся. Поздоровался сперва, девчонка на него смотрит и молчит. Ну, он присмотрелся, видит: варево готово уже, и говорит, мол, давай, хозяюшка, помогу тебе снять. Девчонка рассмеялась, на ноги встала, сама палку с рогулек сняла. "Уж твоя-то помощь мне точно без надобности", – говорит. А потом спрашивает: "Небось, есть хочешь?"

Есть-то он очень хотел. Но что места здесь странные да непростые, парень еще вчера понял.

- Спасибо, – говорит. – Но коли тебе моя помощь не нужна, то мне твоей еды не надобно. Пойду я дальше.

– И далеко ли путь держишь?

Думает парень, что отвечать, глаза отвёл, и привиделось ему: не девка перед ним – женщина в летах. А в упор глянул – нет, всё та же юница.

- К людям! – ой, хотелось взгляд отвести, но удержался, прямо в глаза посмотрел.

- Зачем тебе к людям? Ты два раза смерти искал, ну вот, на третий нашел почти. Всего-то оставалось той просекой пройти.

Задумался. Долго думал, а потом тихо так сказал:

- Не знаю, что мне Род начертал, но пусть предначертанное сбудется. А если все сбылось уже, что ж – значит, не выйду из этих краёв. Но пока ноги держат, буду идти, чтоб в Ирии ли, у Навьев ли, с чистым сердцем мог сказать: «Пока были силы, я шёл».

Теперь уже видно, что не девка перед ним, а Женщина мудрая. Глянула ему в самую душу – и кивнула.