Река Смородина

Вышли братья на берег, развели костер. Рыбы наловили, порадовались, что за стенами ни крошки хлеба не съели, ни глотка браги не выпили. Старший спать лег, Средний же все сидел, на угли рдеющие глядел да плеск волн слушал.

На заре Старший проснулся, а Средний последнюю их горсть зерна перетирает. Увидел, что брат глаза открыл, и говорит: иди, мол, в город, к тем, кто подымать будет, присоединяйся. Как поднимут колокол этот повыше, сруби веревки, урони его. Пусть бьется в куски. А тебе останется продержаться самую малость, так что рогатину под рукой держи.

Старший только усмехнулся. “Это там-то продержаться? Ну да ладно, брате, на Кромке встретимся. Уж если это не великое дело, то я и не знаю, какое тогда велико будет”. И ушел.

Средний тем временем муку дотер, уселся поудобней на самой кромке воды, глаза закрыл...

И словно видел он, как люд в мороке на площадь идет, и давят в толпе старых, и топчут малых, но не понимают, что творят. Как сторожко, боясь засады, входит в распахнутые ворота передовая монгольская сотня, и как удивленно зыркают конники на пустые улицы, а к стенам во весь опор несутся тысячи и тысячи степных воинов.

Как медленно, словно через силу, поднялся топор и перерубил прочный канат! Как Старший, сбросив одурь, прижался к стене и перехватил рогатину для последнего боя, ибо не в людских силах одному против стольких устоять, но не таков его брат, чтобы просто сдаться.

Как свалился на землю проклятый колокол и разбился на десятки кусков!!!

Вот тогда-то опустил Средний кулак в озеро да разжал горсть.

А Средний зашептал:

Небо предвечное, брось взор свой и дай Яви сил устоять.

Земля сырая, помоги сыну твоему в деле нелегком.

Воды вешние, последнее отдаю вам, чтоб смыли вы грязь.

Ветер легкий, как свершится, что суждено, развей зло, какое уцелеть сможет.

Вздохнул и завершил наговор:

Волей моей да будет исполнено желание ваше,

И да будет оплачен долг наш.

И тогда застыло все. Озеро гладким стало, как зеркало. Ветер утих, ни листик не колыхнется. Монголы уже до площади добрались – словно окаменели. Топоры в руках мужиков, что к Старшему подступали, так и не опустились. Капля крови с острия рогатины сорвалась и повисла, не долетев до земли...

А затем махонькая рыбка крупинку муки с ладони Среднего склюнула...

И ударили из-под земли ключи студеные.