Морская инквизиция: Мир колонизаторов и магии

Поболтав в своих внутренностях, суровая толща воды выкинула меня обратно, направив на гребень волны, и дав мне возможность выплюнуть влагу, а также набрать в лёгкие новую порцию воздуха, а потом снова утащила меня вниз, где я вертелся, как волчок, не понимая, где вверх, а где низ.

Ничего не чувствуя, кроме удушения и захлестнувшего меня ужаса, я болтался в толще воды, повинуясь её движению, пытаясь жить, несмотря ни на что. Получалось плохо. Но, видимо, моя судьба не должна была закончиться так просто, либо море только показывало свой буйный нрав и крестило меня таким, весьма своеобразным, способом, давая понять, что за всё в этой жизни надо платить.

Сколько это продолжалось, я не знаю, пока, в очередной раз, уже изрядно уставшая, волна не бросила меня на «La Gallardena», продолжавшую болтаться в шторме. Вместе с потоком воды, ничего не соображая, я был вынесен на палубу корабля и там застрял, почти не дыша, в сорванной и переплетённой сетке и обрывках такелажа, где-то возле правого борта.

Рулевые на румпеле были единственными свидетелями моих смертельных приключений.

- Ты видел? Его выплюнуло обратно. Этого не может быть!

- Да, Старый Роджер не захотел взять его душу. Он либо прирождённый моряк, либо святоша, либо это судьба! Нам надо его взять к себе или избавиться от него, иначе удача отвернётся от нас.

- Ты же знаешь Гасконца, он не поверит. А если поверит, то заставит этого мальца дать ему клятву верности. Но сомневаюсь, что тот даст её ему, после всего, что он пережил.

- Согласен, у этого гачупина всегда вид, как будто он хочет тебя укусить или перерезать тебе горло.

- Ха, это хорошее качество для пиратского юнги, но не для пиратского пленника. Значит, его надо высадить на необитаемый остров и пусть его судьбу решает кто угодно, а не мы.

Тут следующая волна вновь накрыла корабль, и их разговор сам собой прекратился, а они снова изо всех сил принялись спасать шлюп, не обращая больше внимания на подростка, который катался от толчков корабля, переваливающегося на бурных волнах, запутавшись в обрывках такелажа. Шторм между тем медленно стихал, но продолжал гнать волны на одинокий корабль, немного уменьшив их размер.

Падре Антоний, подоткнув рясу за пояс, бешено работал деревянной ручкой помпы.