Ночь Улу-тойона

Моряки повернулись на неё, её звали Ив–Нэвыт, и сейчас она стояла рядом с плечом Грэма Смита. А чуть поодаль от неё торжествующе ухмылялся хозяин хижины, будто понимал весь разговор.

– Вы сможете успокоить медведя, чтобы мы ушли? – наконец прервал удивлённое молчание Иглейн, на его вопрос инуитка утвердительно кивнула.

– Но надо, чтоб с нами идти. Сильные мужчины идти с нами. Защищать, если что пойти не так, – она положила руку на плечо англичанина и обводила взглядом остальных, словно ища поддержки.

– Я пойду, – Смит встал и повернулся к своему товарищу, – Рон, останься здесь и помолись с этими людьми, думаю, надо скрепить наши сердца.

– А ты, стало быть, не хочешь молиться? – усмехнулся тот, – Но идти одному туда с ней безумие.

– Вы, сэр, предлагаете разделиться, когда наоборот бог говорит нам сплотиться, – произнёс Хитон, – А ещё что–то я не вижу у вас оружия.

– Инуитское копьё достаточно хорошая вещь, чтобы удержать медведя на расстоянии, – ответил Смит.

– А подождать, пока буря стихнет вы не можете? – подал голос Фитцджеральд, – В тепле лучше переждать, хотя я понимаю, нам необходимо избавиться от медведя, чтобы выйти отсюда.

– Нам нужно быть быстрый. Действовать хорошо и сейчас, – взволнованно произнесла Ив–Нэвыт, – Моя Сестра оставаться здесь, а я идти к медведю. Со мной идти те, кто говорить с ним.

– Никто не будет разговаривать с медведем, это чушь собачья! – воскликнул Хитон.

– Те, кто прийти после нас, они уметь говорить с медведем. Они говорить, что это не Туунбак, это его сын.

– Вот это полегчало! – засмеялся Бэнкси, – Какой же тогда папаша, если сынок так лупит по стенам?

– Шаманы говорить с медведем, просить помочь, – инуитка будто не заметила реплики американца, – Шаманы просить спасать нас.

– У медведя? – Гудман выглядел несколько ошарашенным, – Грэм, не надо туда ходить.

– Помолитесь за меня, – офицер устало улыбнулся, перешагнул лавку и направился к инуитам.

Он перекинулся парой слов с Ив–Нэвыт, затем остановился возле рыжебородого мужчины и пристально посмотрел на него.

– Боже, прибежище наше в бедах, дающий силу, когда мы изнемогаем, и утешение, когда мы скорбим, – начал декламировать Гудман, встал и развернулся в сторону Смита, – Помилуй нас людей Твоих, и да обретем по милосердию Твоему успокоение и избавление от тягот. Через Христа, Господа нашего. Аминь, – с последними словами он перекрестил своего товарища, уже успевшего развернуться к нему.