Ярчуки

Помнит многое…

- Расскажи, – сквозь зубы бросил Угальде. Лейтенант вернул клинок на место, но на Збыха таращился кровожадно. Литвин не отставал…

- Да тут и рассказывать особо нечего. Я-то не учёный. Но если не растекаться словесным поносом, то жил здесь задолго до всех библейских времен народ, что привносил в жизнь народов, живших по соседству, много доброты, тепла и всяческих чудес. Волосы врагам отрезал вместе с кожею и возил, прикрепив к седлу. Поговаривают ещё, что любимым напитком у тех степняков была жаркая кровь врага, которую они пили прямо из горла, до конца его, в смысле врага, не прирезав.

Опять же, якобы могли живому вражине печенку выгрызть. Но это вряд ли, – капитан почесал подбородок. – Я как-то пробовал. Очень неудобно – ребра в рожу колют. Послушать ученых про этих самых скифов, и выйдет, что они куда хуже турок с маврами. Но так, думаю, и не бывает – агарян переплюнуть трудновато. Да и рассказы о том, что творили местные, скорее всего, враньё. В людском обычае приписывать соседям всякие мерзости. Хотя, та же шляхта свой род от этих злодеев выводит…

- Может и не врали, – пожал плечами Угальде. – Один мой товарищ из Бразилии, тот самый, что из бывших вояк, нечто подобное рассказывал и о тамошних аборигенах.

- Признаюсь, я не верю, что скифы ближе к Ночным, чем прочие люди.

- Шкифы? – не сумел справиться с трудным словом Збых. – Герр капитан, а что эти твои «шкифы» знали о змеях?

- О змеях? – задумался Мирослав. – Не считая того, что Апи – змееногая женщина, то, можно сказать и ничего не знали.

- Апи?

- Их божественная мать, – выпустил капитан в бархатное небо колечко дыма.

- Знаешь, эль команданте, – тихо сказал испанец, – я начинаю верить в те россказни...

- Эй, мои любезные, выходим до рассвета! – неожиданно сказал Мирослав. – Кто будет зевать в седле – разобью морду!

Банда, ворча и оглядываясь на окружающий мрак, начала готовиться к сну. Вытаптывали траву, расстилали одеяла с плащами – что у кого было…

Капитан, дождавшись того момента, когда заснули все бойцы, кроме тех, чей черед охранять сон товарищей, сам лёг у стены и, глядя в небо, слушал, как потрескивают угольки в костре.

И не заметил, как провалился в сон.

***

...Каменные стены возносились до самых туч, упираясь зубцами в серые подбрюшья. Откуда-то сверху слышалась ругань, летели камни, изредка доносились хлопки выстрелов – враги сидели в осаде не первую неделю и порох берегли, стреляя лишь наверняка. Ну или когда страх до последних костей пробирал.