Убийства в Брамонде. Чародейка в деле.

В общем, пока незнакомка изучала Бакстера, он успел рассмотреть все, что хотел, как, впрочем, и то, чего не рассчитывал увидеть вовсе! Только если мужчина промолчал о своих выводах, девушка молчать не стала:

– Хмурый мужчина за тридцать, в добротной, но не дорого́й одежде. В начищенных, но не новых сапогах. Наглый сверх меры и молчаливый как скала. Точно не клиент, даже любопытно, – тут мисс, так и не пожелавшая представиться, энергично кивнула, отчего ей на лицо упали несколько прядей темных волос.

Она раскрыла дверь чуть шире и отошла в сторону, пропуская вечернего гостя в дом.

Бакстер, который, к слову, тоже не торопился представиться как положено, шагнул за порог и, обведя взглядом широкий холл, освещенный самыми обычными свечами, прокашлявшись, повторил свою просьбу:

– Будьте добры, пригласите мистера Хилла. У меня не так много времени для беседы с ним, и я не могу тратить его на общение с вами.

Последние слова Бакстер сказал с такой интонацией, что девушке сразу стало понятно – у гостя сложилось о ней совершенно неверное мнение.

«Напыщенный индюк!», – подумала она и улыбнулась как могла доброжелательно. Так, чтобы у этого нахала все склеилось от сладости!

– Я вас слушаю.

Приглашать вглубь дома того, кто даже имени своего не соизволил назвать, она не собиралась. Тем более типа, который заявился в ее законный выходной и еще чего-то требует! Именно требует, как бы этот мужлан не старался, чтобы его слова звучали вежливо, ничего у него не вышло.

– Кажется, вы меня неверно поняли, – едва не заскрипев зубами, выдавил из себя Бакстер, стремительно теряя терпение. – Мне нужно встретиться с Чарли Хиллом. Он дома?

– Дома, – девушка твердо кивнула, – и я вас слушаю.

– Послушайте, мисс, – Бакстер сжал и медленно разжал кулаки, пользуясь тем, что за полами плаща его ладони не должно́ было быть видно, – у меня нет времени на игры.

– Ох, Чарли мне весьма и весьма близкий человек. Мы с ним, можно сказать, неразлучны, если вы понимаете, о чем я говорю. – Девушка захлопала пушистыми темными ресницами, изображая из себя то ли дурочку, то ли кокетку полусвета.