Трон Знания. Книга 2

— Не произошло? «Взята из грязи, посажена в князи» — вот что обо мне скажут, маркиз Бархат.

Он наполнил стакан водой и протянул Малике:

— Тебя должно волновать только мнение правителя. И зови меня Вилар.

— Ладно. Если вам так хочется, пусть будет Вилар. — Малика сделала несколько торопливых глотков. — Я ничего не умею делать. Зачем он так со мной?

Вилар осмотрел скромную обстановку комнаты, остановил взгляд на тумбочке:

— Дневник ведёшь?

— Что?

— Записываешь какие-то мысли?

— От случая к случаю.

— Уничтожь.

— Вы шутите?

— Нет. — Голос Вилара утратил бархатистость. — Урок первый: у старшего советника не должно быть личных записей, чтобы никто — слышишь? — никто не смог использовать их против тебя или против правителя.

— Нет! Вы шутите! В этом замке… кто?

— Затем ты соберёшь свои вещи. Мун перенесёт их в твои апартаменты.

— Куда?!

— Ты поняла? Вещи перенесёт Мун, а не ты.

— Мне страшно.

— И завтра мы с тобой уезжаем в Ларжетай.

— Я никуда не поеду, — произнесла Малика, вмиг охрипнув.

— Я должен подготовить тебя к заседаниям.

— Почему в Ларжетае? Почему не здесь?

— Выезжаем на рассвете.

Малика прижала ко лбу вспотевший в ладонях стакан:

— Разбудите меня.

— Займись дневниками, — сказал Вилар и ушёл.

***

Рано утром, когда замок спал крепким сном, Мун проводил Малику до гаража, прошептал понятную только ему молитву и понуро поплёлся обратно. Без тени улыбки водитель маркиза открыл дверцу ярко-красной машины с поцарапанным крылом, подождал, пока Малика расположится в салоне, спрятал её чемодан в багажник и уселся за руль.

Не зная, откуда ждать Вилара — со стороны парадного входа или из флигеля, — Малика рассматривала окна, затянутые предрассветной кисеёй, и башенки на крыше, размытые в мутном небе. Время шло, а Вилар не появлялся. Водитель, прежде общительный и острый на язык, не издавал ни звука.

Лучи солнца окрасили стены замка в грязно-жёлтый цвет, позолотили кроны деревьев, расцветили клумбы. На двери флигеля засверкала бронзовая ручка-подкова.

Малика поелозила пальцем по кожаной обивке сиденья:

— Наверное, маркиз Бархат передумал ехать.

— Маркиз у правителя, — откликнулся Зульц и после недолгого молчания добавил: — Мне не сказали, как я должен к вам обращаться.

В его тоне, как и в позе, сквозила настороженность.

— Меня зовут Малика.

— Я помню. Но вы уже не та Малика, с которой я ездил к морю.

— Ничего не изменилось, Зульц, — неуверенно возразила она и тихо вздохнула.