Георг де Вилар. Серебряная рота.

Де Сабье деловито скинул камзол на траву.

Снова послышались звуки подъехавшей кареты и на пустыре появилась моя группа поддержки в полном составе. По их виду тоже стало понятно, что они не ложились. Один я переоделся после бала и один я, выходит, пытался спать. Я снова поклонился. Пришедшие поклонились мне, затем коротко и небрежно другой группе. Гасконец сразу пошёл к де Ружу и они негромко заговорили.

Тем временем де Сабье достал шпагу, отбросил ножны и пару раз рассёк воздух перед собой. Только сейчас я обратил внимание, что у него на перевязи нет кинжала.

Вот это было очень интересно.

Де Жуайез приблизился ко мне.

- Доброе утро, ваша светлость, - поздоровался я, снимая камзол.

- Как вы себя чувствуете, Жорж? - поинтересовался герцог.

В глазах его мне почудилась жалость. Впрочем, возможно так показалось.

- Благодарю вас, превосходно, - ответил я, аккуратно укладывая камзол на ограду.

На колокольне Святого Павла пробило пять часов. Герцог вздрогнул от первого удара и перекрестился.

- Храни вас Господь, - сказал он.

Глава 14

Я рассеянно кивнул в ответ на его слова.

Меня очень интересовал де Сабье, продолжавший разминаться. Граф принял стойку и сделал несколько быстрых шагов вперёд-назад. Стойка его до крайности напоминала мою собственную. Отличия были, я бы в качестве учителя ещё поработал над ней, сделал глубже и левую ногу де Сабье немного нелепо подволакивал. Но в целом – весьма неплохо. Неплохо для него и плохо для меня. А ещё он покрутил шпагой, разминая кисть и несколько раз быстро обозначил защиту во все позиции.

Шпага его была длинной и более тяжёлой, чем моя, но кисть у графа работала прекрасно, тяжесть шпаги явно ему не мешала. И через какое время она ему начнёт мешать, было совершенно непонятно – де Сабье явно пребывал в превосходной форме и кисть свою натренировал изрядно.

В итоге получалось, что позиция его или равна моей, или даже сильнее – моя шпага короче, тяжёлые сапоги. С противником, равным техникой, мне приходилось пока сражаться только у себя в голове.

И там сражения эти разворачивались с переменным успехом.

Прихрамывая, подошёл гасконец и сказал, что можно приступать, подошли де Сен-Клу и де Габье и тоже что-то сказали. У меня не было возможности глядеть на них и слушать, мне следовало решить важный вопрос.

- Сейчас, господа, - ответил я рассеянно и отвернулся к ограде, на которой рядом с камзолом лежала моя перевязь с оружием.

Я не мог исполнить пожелание герцога убить де Сабье.