Хроника лишних веков

Со смутным чувством вины я поспешил встреч его следам и, попав на место последней канонады, содрогнулся. Красный, оставленный своими стеречь коней, был совсем мальчишкой. Он упал, не отступив со своего поста ни на шаг. Вокруг него лежали застреленные кони. Все тут было делом полковника, лишних коней вместе с ненужным врагом он пустил в расход. Жизнь, один из цветов ее радуги, известно какой цвет, остывала кругом, растопив белизну.

...Похоронив налегке всех, кроме одного, я успел понедоумевать, выбираясь со дна воронки, что же все-таки делать с охолодевшим богатырем в кожанке.

Я увидел протянутую мне без перчатки руку. Не глядя вверх, на полковника, я принял его помощь.

- У нас с вами впереди долгая дорога, - сказал он вдруг совсем совсем другим, компанейским голосом, и только тогда я осмелился поднять глаза.

Я не мог побороть симпатию к полковнику даже в те минуты, когда он явно презирал меня. Я был чужим в этом мире войны, его мире, и что теперь могло быть залогом моей жизни, кроме его хладнокровия, его основательности во всем? Я был у него под присмотром.

Я мог есть мясо подстреленного им кабана, не думать о страхе по ночам и думать о Малых театрах - и все только благодаря присутствию полковника в моей жизни. Тот же мальчишка-чекист, не устерегший коней и себя, шлепнул бы меня без расспросов о жизни и мнениях, палил бы в буржуйскую шубу, не раздумывая, кто там такой внутри.

- Нам следует научиться не брезговать друг другом, - завершил мои мысли полковник и улыбнулся особенно добродушно и мудро.

- Да, вы правы, - с радостью поддержал я его.

- Напротив, - усмехнулся полковник уже не столь добродушно, - правы-то как раз вы... и не сомневаетесь в своей правоте. Конечно, красивая христианская правота, против не попрешь. Но время нынче не ваше. И заметьте для собственного успокоения: не мы первыми стали стрелять. Ни сегодня тут, в лесу, ни позавчера.

Снова точно попал в цель полковник: "для собственного успокоения". Взбодрившись от его слов, я не преминул вернуться к поверженному им красному великану.

Он как будто не бледнел, и от того рядом с ним делалось жутко.

- Может, нам стоит вернуться за Катуровым и Щупловым? - прежним, сухим тоном сказал мне в спину полковник. - Пойдемте... Или вы всерьез намерены оставить все грехи в России?

Я обернулся. Полковник уже уходил, сильно прихрамывая... и я обомлел, заметив издали в его следах алые пятнышки.

Невидимым вихрем, меня развернуло всего и понесло за полковником.