Шаг в сторону

– По трое, и за мной!

Идти довелось недолго – с полсотни шагов. Строй втянулся на задний двор, огороженный высоченной стеной, высотою в три человеческих роста, и определенно толстенной.

- Она и ядрышко Матери Всех Пушек выдержит! – восхищенно прошептал Ульрих и прицокнул языком.

- Этакий оборонный костел, - согласился Отакар, стоящий чуть в стороне. Гренадер-то был глуховат на одно ухо, а не оба.

Двор был практически пуст. Только громоздился здоровенный сарай, похоже, заброшенная конюшня.

Дождавшись, пока рота перестроится в сдвоенную шеренгу, Гюнтер встал напротив бойцов, лукаво усмехнулся, сунув большие пальцы рук в проймы колета.

- Рота! Слушаем меня сюда! Слушаем один раз, повторять не буду! Кто не услышит, тот голландец!

Кто-то рядом с Ульрихом возмущенно зашипел, мол, он и так из Амстердама, а капитан – католическое мудло! Договорить неизвестный голландец не успел - его прервала оглушительная оплеуха.

- И несть средь нас ни католика, ни схизматика, ни протестантского содомита, - наставительно произнес Швальбе, воздев руки к небу.

– Так что, заткни хайло, селедкоеб! Или вали на хрен, - капитан махнул в сторону небольших ворот в левой стене, - монахи возят сквозь них дерьмо, а сегодня выйдешь ты!

Наемник предпочел заткнуться. А против обиженного сверкания глазами Швальбе был надежно заговорен – никак не испепелялся!

Выждав с пол минуты для верности и пущей убедительности, Гюнтер кивнул Гавелу:

- Сержант, будь добр, пойди-ка сюда, со своим волшебным мешком!

Здоровенный чех кобениться и тянуть театральные паузы не стал.

Подошел к командиру, сбросил с плеча объемный, но легкий на вид кожаный мешок. Тот же самый, что и вчера. Кто-то разочаровано фыркнул, мол, снова черепушкой пугать будут.

Неведомый знаток оказался провидцем, ошибившись лишь в количестве. Сержант вынул из мешка две черепушки, принадлежавшие волкам-переросткам. Присмотревшись, те из наемников, коим довелось сталкиваться с серыми хищниками, восхищенно-удивленно заохали – ох, не просто большие волки таскали эти головы! Такому волку не овца, медведь – достойная добыча!

С все тем же, непроницаемым лицом, сержант надел черепа на кисти рук.

Подвигал пальцами, примеряясь, улыбнулся – очень по-доброму, вспомнив детство, и представления, что разыгрывал перед многочисленными братьями и сестрами.

Окинул взглядом строй – солдаты замерли в предвкушении. И черепа ожили. Задвигали челюстями, заулыбались залихватски – чистые англичане, потрошащие «золотой галеон».