Шаг в сторону

Девенаторы свернули к ложбине меж заросших соснами холмов. Надежды оправдались: лишь двое бандитов продолжили скакать следом – остальные взяли вправо, желая срезать путь и настичь беглецов на опушке. Всадники опустили пики, нацелившись в спины улепётывающим охотникам.…

…И тут же закувыркались через головы коней – когда те полетели наземь, на скаку впоровшись ногами в верёвочные растяжки на колышкаях. Ночью постарались на славу, а высокая трава надёжно скрыла ловушку, в которую они так удачно заманили преследователей.

Упавшие бандиты поднимались на ноги, сжимая оружие – но было уже поздно. Из-за холмов уже выезжали рысцой девенаторы, и рассветное солнце сверкнуло на обнажённых клинках.

*****

Село взяли без боя. Не считать же боем четверых мерзавцев, зарубленных в чистом поле с налёту? Двоих до этого застрелила Кристина, один свернул шею при падении. Шестерым оставшимся, включая главаря, хватило ума сдаться; их связали, накинули на шеи петли и погнали в село.

Гюнтер был прав; захватчикам достало ума оставить двоих стрелков.

Вот только они не сообразили затаиться и сбежать. Один выстрел грянул с чердака. Пуля убила под Мирославом лошадь – московит едва успел перекинуть ногу, чтобы не придавило грохнувшейся тушей. Перезарядить незадачливый стрелок уже не успел: разгневанный колдун, поднявшись, ткнул в сторону чердачного окна рукой с оттопыренными, как рога улитки, пальцами. Тотчас раздался вопль, а потом в окне показался шатающийся человек. Стрелок истошно выл и прижимал ладони ко враз ослепшим глазам.

А второй, затаившийся на колокольне, не успел даже выстрелить: с глухим криком полетел и бухнулся - только пыль взлетела. Из спины его торчали вилы. Как выяснилось позже, осмелевшая баба прокралась по лестнице – и щедро отплатила за мужа, зарубленного при захвате села…

…«Воинов Христовых» поставили на колени посредине сельской площади. Девенаторы молча ждали, пока из домов несмело выходили селяне и собирались в круг. Кто-то встревожено шептался, бабы всхлипывали: наученные горьким опытом войны, люди не ждали добра от новых гостей.

– Кто староста? – властно вопросил Гюнтер. Подождав немного, хотел было повторить вопрос – но тут селяне расступились, и вперёд вышла молодая светловолосая женщина: при ходьбе она прихрамывала, лицо заплыло от побоев.

– С-староста мой батька был, пан рыцарь, – выговорила она невнятно. – Убили его эти… эти… – она шморгнула носом. Гюнтер пригляделся, и понял, что волосы женщины не просто бледные, но седые.