Шаг в сторону

– У них на каждое село по святому, а то и не по одному – лишь бы было, кем перед соседями похвастаться, да в чей святой день лишний раз прибухнуть! Я вообще-то про это и услыхал от бродячего монаха по весне – тот с кружкой в кабаке подаяния просил, на могилу святого Михеля… Да ладно, тебе-то эта хваталка зачем?

– Рука повешенного, капитан, – со значительным лицом потряс отсечённой кистью Хуго. – Я вот тут чего подумал, слушайте…

Выслушав Мортенса, капитан Швальбе удивлённо цыкнул зубом. Не ожидал он такой удали от трусоватого Бывшего! А впрочем…

Вдвоём вернулись они к костру, где жар огня и выпивки потихоньку растопили сковавший сердца лёд.

Уже кое-где звучали смешки: ландскнехты и монахи поминали павших, оглашали их любимые тосты, вытаскивали на свет божий старые забавные истории, которые довелось пережить вместе… И смеялись – зачастую сквозь слёзы.

– Капитан Швальбе, – окликнул Гюнтера Эрик. Юный барон, пережив первый в своей жизни бой, как-то изменился и казался теперь взрослее и мужественней.

Видать, впервые в жизни уверовал в себя. – Как звали того героя, который подорвал многорукого великана?

– Шило его кликали, ваша светлость. А звали… – здесь Гюнтер замешкался.

– Шмидт, – пришёл на помощь Медведь, смутив капитана. – Фамилиё у него такое было, Шмидт, вашсветлость!

– Что ж, – Эрик решительно вздохнул. – Я буду ходатайствовать, чтобы вашему отряду – и выжившим, и павшим – оказали должные почести. Но особо повелеваю: героя Шмидта посмертно пожаловать в сержанты. Семье погибшего отписать дом в пожизненную собственность, а вдове и детям отныне назначить половинную подать!

Растёт малец, одобрительно подумал Гюнтер.

– Не было у него семьи, вашсветлость, – возразил кто-то из наёмников. – А насчёт детей, так парниша тот ещё ходок был! Если всем его соплякам послабленье в податях выйдет, так вы через десяток лет на бобах останетесь!

Взрыв хохота у костра разогнал последние тоскливые тени, всё ещё слонявшиеся вокруг в сгустившейся ночи. Кто-то затянул песню, и подхватили даже монахи.

Отакар чокался кружкой с кузнецом Филиппом: тот бледно усмехался, то и дело поглядывая на свою забинтованную руку.

Хуго один из немногих не принимал участия в скорбном веселье. Отойдя в сторонку, он присел на камень, положил себе на колени спил бревна – древесный кругляш, найденный в мусоре после сооружения укреплений. На спил Хуго уложил отсечённую мертвецкую кисть; достал нож, примерился и начал вырезать отметки по краям кругляша.