Шаг в сторону

– Теперь иссечь ткани вокруг и наложить лигатуры, и можно…

– Э, э! Зачем сечь-то? – отчаянно завопил солдат, оглядываясь по сторонам.

– Тихо, придурок! – прикрикнул Хуго. – А если мертвецкие слюни в мясе остались? В глаза мне смотри; в глаза, сказал!.. – он поймал взгляд ополченца, скрестил пальцы и пробормотал заговор, унимающий боль. К этому средству Хуго прибегал нечасто: после него наутро голова болела, как с похмелья. А уж сколько раз придётся его использовать сегодня – страшно подумать, что завтра будет, впору череп ремнём стянуть, чтоб не лопнул!.

Слава безупречно наточенным инструментам Хасана-ага и проверенному заклинанию, процедура прошла быстро и гладко. Не успел солдат на подкашивающихся ногах слезть со стола, а к шатру подоспели ещё двое. Пехотинец тащил товарища, который прыгал на одной ноге, поджимая вторую.

– Упырь за ногу цапнул! – выдохнул солдат, сгрузив стонущего бойца на руки Хуго.

– Скверный укус, – сдержанно заметил Хасан-ага. – Слишком много кровеносных сосудов, слишком близко к бедру… Надеюсь, не придётся отнимать ногу.

Хуго лишь вздохнул, а раненый, уловив смысл слов – завыл дурниной на весь лагерь.

– Эй! Тише орите, бляди, мешаете! – донёсся до них гневный окрик. Йохан напряжённо всматривался в небеса (если, конечно, можно было сказать о нём так). Мельком глянув в его сторону, Мортенс отстранённо заметил, что погода меняется, вон, как быстро текут по небу тяжёлые, низкие тучи… но тут же выбросил это из головы.

*****

– Строй держать! – Гюнтер сорвал голос. Прокашлявшись в кулак и утерев невольные слёзы – пороховой дым от постоянной пальбы ел глаза – капитан в который раз принял поданный заряженный пистолет, прицелился и вышиб мозги очередному мертвецу.

Пикинёры сдерживали натиск нежити. Стрелки неустанно били с повозок изо всех стволов; пехота на холмах теснила неупокойников, что прорывались сквозь заграждения. Големы рава Элии, возвышавшиеся над шевелящимся морем мертвецких голов, без устали крошили адовых отродий топорами.

Но любая брешь в море шевелящихся трупов тут же затягивалась. Как ни жарко бились люди, неупокойников не убывало. По второму разу они, что ли, воскресают, утомлённо подумал Гюнтер.

– Слышь, капитан! – к нему сунулся лейтенант Адам: чумазое лицо в дорожках от струек пота из-под шлема, усы врастопыр. – Чё-то пушкари медлят! Ёбнули бы уж из мортиры, хоть чуть этих блядей проредили бы!..