Шаг в сторону

Рвануло в шести местах, да так, будто разверзлась преисподняя! Взметнулись снопы огня. Врагов рубануло волнами камней и вывороченной земли. На несколько мгновений поле боя затянуло дымом, на оглушённых защитников посыпалось земляное крошево вперемешку с клочьями мёртвой плоти.

– Симпатическая магия? – со знанием дела уточнил рав Элия, наблюдавший со стороны. От грохота взрыва он поморщился и поковырялся в ухе корявым мизинцем. – Хорошее решение, уважаемый! При случае, напомните – смогу помочь с тем, как обходиться вообще без запального фитиля.

– Спасибочки, ребе, – бросил Мирослав. – Вам, кстати, не пора чего-нибудь сделать? А то все мы, да мы…

– Спешка, мой друг, необходима в двух случаях! – наставительно заявил раввин. – При ловле блох – и таки при погроме, тьфу-тьфу… И, между прочим, да: я как раз собирался. Эй! – он повернулся к големам и воздел руки. – Tsayit! Kadima, lhilakhem!

Големы пришли в движение, стронулись с места и тяжело затопали вниз. Защитники шарахнулись с дороги; безмозглые мертвецы не отступили, и бронированные гиганты просто растоптали их ножищами в гнилое месиво.

Как ни бросались мертвяки на великанов, как ни царапали обломанными ногтями доспехи, им не дано было причинить вред неживым солдатам. Големы двигались механически и единообразно, как скелет-Смерть на часах Староместской ратуши; но и мертвецам не хватало ни ума, ни времени убраться подальше от них. Каждый взмах топора прокладывал просеку, рассекая иногда по два-три тела разом.

Увидь это Хугос, его наверняка скрутило бы рвотным позывом. Не от близости тёмной магии, а от того, как это напомнило трижды проклятую битву в долине Рейна!.. Но у Мортенса хватало забот, чем глазеть по сторонам.

*****

– Сюда. Лезь сюда, сказал! – отрывисто велел Хуго. Раненый ополченец – бледный, дрожащий – взобрался на стол, держа на отлёте окровавленную руку.

– Я ж совсем чуть промешкал, – всё повторял он, будто этим можно было повернуть время вспять. – А он, падла, как грызанул! Я ж совсем чуть!..

Мортенс осмотрел предплечье. Ничего особенного, разорванный рукав и кусаная рана. Хуго наклонил над рукой ополченца медный кувшин: тонкая струйка «мёртвой воды» пролилась в рану, и та тотчас вскипела шипящей, бурой пеной.

– Прекрасно, уважаемый Хуго, – Хасан-ага взял с подноса ланцет.