Шаг в сторону

– Даже перед ликом врага рода человечьего, знай меру своим словам! Мыслимо ли, в присутствии воинов Господних – поминать в чине святых того, кого супротив законов божеских канонизировал богопротивный антипапа Пасхалий?!

Устыдив, таким образом, капитана, он повернулся к ошарашенному Эрику.

– Мужайтесь, сыне, – сурово сказал старый доминиканец. – Ваш брат, в том нет сомнений, достойно пал в бою с нежитью: а то, что вы сейчас видите – сугубо труп, кадавр, движимый адовыми силами. Не бойтесь обратить против него меч, ибо сие отнюдь не тот, кого вы знали и любили! Сие токмо оболочка для нечеловеческой мерзости.

У Эрика дрожали губы, но барон нашёл силы стоически кивнуть. Отец Ансельм при помощи Гюнтера взобрался на одну из повозок, выставленных поперёк тракта (от капитана не укрылось, что усилие далось старому рыцарю нелегко) и обернулся к пехоте.

Они были здесь все.

Братья-монахи в чёрных плащах и кольчугах с вышитыми на табардах крестами.

Девенаторы капитана Швальбе – Шило, Медведь с глефой на плече, Ежак, Отакар, Кристина с верным штуцером наперевес, и прочие, прочие, прочие.

Ратники барона Штрауделя вместе с дружинниками под знамёнами окрестных владык. И ополченцы, не пожелавшие уйти через кордоны, и остатки коленицкой милиции…

Был и кузнец Филипп, который не захотел отсиживаться в замке: он стоял в первых рядах, баюкая в ручищах тяжёлый моргенштерн.

Неполные семь сотен человек.

– Дети мои! – провозгласил Ансельм, положив руку на эфес. – Сегодня мы будем биться против сил адовых! Судьба созвала нас отовсюду, но помните: за нами сейчас не обитель, не город, не деревня и не хутор. За нами – сама жизнь! – доминиканец возвысил голос. – Потому что здесь созрел бубон злых сил, и если не выдавить мёртвую заразу до капли, она охватит всё тело смертной лихорадкой!

Сравнение, как заметил Мортенс, почерпнуто из недавних застольных бесед с участием Хасана-аги – и всё равно, оказалось настолько удачным, что по шкуре мурашки размером с барсука пробежали.

Толпы обезумевших от ужаса людей на улицах Бремена, Мюнхена, Праги – и мёртвые твари, что набрасываются на них со всех сторон и рвут на куски.