Шаг в сторону

Если рядом со слепым колдуном он чувствовал себя напряжённо, то перед его сестрой… просто неловко.

– Прошлое не отпускает? – тихо спросила Гретхен. И опять же, ни зловещего намёка, ни укора; лишь понимание и сочувствие.

– Вроде того, – Йожин помолчал. – Хотя, мне начинает казаться, что в моём прошлом, на самом деле, всё было не так уж плохо.

– Вы говорили с Йоханом?

– От тебя, смотрю, ничего не скроешь…

– Ох, святой отец, – Гретхен смотрела сострадательно. – Не сердитесь на Йохана, – попросила она.

– Он может быть немного резок. После того случая, когда мы впервые попали в руки к церковникам, с нами обошлись… не очень хорошо.

Йожин не решился уточнять, о каком «случае» шла речь, и где утратил глаза беловолосый колдун – на пожаре, унесшем его жену и сына, или же в монашеских застенках. Он не хотел знать.

– Мне жаль, – неловко выговорил он. – Прости за то, что случилось на обеде. Я хотел, чтобы ты знала, кем бы вы ни были – я не считаю тебя, ну…

– Сатанинской курвой? – грустно усмехнулась Гретхен.

– Вы не должны извиняться за Венанция, отец Иосиф. Я давно его знаю. Он… тоже мучается болями прошлого; по-своему. Для него обвинять других – лучший способ забыть о том, кто он сам.

Гретхен протянула руку и взяла Йожина за рукав сутаны.

– Если хотите, я могу сделать так, чтобы кошмары вас больше не тревожили.

Монах с трудом поборол желание отпрянуть. Не сразу сообразил, что речь не о любовных играх.

– Колдовство? – недобро уточнил он. Не хотелось думать, что кротость и доброта Гретхен – не более, чем маска искусительницы.

– Никогда в жизни я не касалась, и не стану касаться тех сил, которые вы считаете дьявольскими, отче, – убеждённо возразила молодая колдунья. – И уж точно, не стала бы творить ничего, что прогневило бы Господа или поставило под угрозу вашу душу… Поверьте, есть много путей знания и мудрости на свете, и лишь немногие из них ведут во мрак.

– Я это уже слышал от твоего брата, – помедлив, вздохнул монах.

– Ты, наверное, и вправду хочешь добра… но лучше не надо. Если моему прошлому угодно истязать меня кошмарами, то я приму это.

Он высвободил рукав и отошёл. Гретхен осталась стоять, держа в руке свечу.

– Вам так хочется и дальше испытывать боль? – еле слышно спросила она. – Неужели вы так свыклись с ней, что без неё уже не чувствуете себя собой?

Эта мысль смутила Йожина, но ненадолго.

– Можешь считать и так, коль тебе угодно – уверенно сказал он.