Шаг в сторону

В самом деле, недурное… – Хм, а мне-то казалось, во всех преданиях говорится об одном только седьмом сыне, но не о дочери.

– Ага, соображаешь, – кивнул беловолосый колдун. – С нами всё пошло не так, как полагал папаша. Он не предвидел, что родятся близнецы: и что дар у нас тоже окажется на двоих.

– Ваш отец был… – начал Иосиф.

– Колдуном, причём самого мерзкого толка. Из тех, что кадили самому Сатане. Можешь себе представить, какую роль он уготовил нам… ну, точнее, мне. Что ж, хреновым же сыном я оказался! Зато, смею надеяться, колдун из меня вышел неплохой.

– Не думаю, что это повод для гордости, – выдавил Иосиф. Разум кричал, что перед ним враг, возможно, самый лютый из всех, что когда-либо встречались на его пути; останавливал лишь голосок, напоминавший, что отец Ансельм терпит этого страшного человека и его сестру, и защищает перед ретивым Венанцием. Монах вдруг понял, что совершенно не представляет, как нужно держать себя в разговоре с колдуном. Все ведьмаки и чародеи, встречавшиеся ему доселе, были, как правило, растянуты на дыбе или прикованы к пыточному креслу.

Разве что Мирослав. Но с сержантом все было очень сложно. Хотя, ведь еще и Мортенс?..

– Ты и впрямь горделив без меры, – заметил Иосиф, желая немного осадить дерзкого собеседника. – Удивлён, что ты сравнил себя всего лишь с архиепископом, а не с понтификом.

– О, что ты! Мне такой чести даром не надо. – Йохан положил подбородок на сцепленные пальцы. – Хотя, правду сказать, я знаю того, кому подобает сей титул.

– Знаешь?

– Да ведь и ты его знаешь, Иосиф. Папа всея колдунов сидит на престоле, свитом из лоз, одетый в мантию инея, а тиара его – корона изо льда…

Вот тут монах всё-таки не сдержал ругательства. Да ещё и загнул так, что даже пламя свечи на миг прижухло, будто съёжившись от стыда.

– Ого! – Йохан восхищённо цыкнул зубом. – Запиши слова! Шучу, шучу…

– Хватит. Что ты знаешь о Зимнем Винограднике? О настоящем. Не то, что писал наш юный студент.

– Достаточно, чтобы понять: такой силы ни я, ни Гретхен не желаем, – голос слепца прозвучал неожиданно серьёзно.

– И ещё, чтобы твёрдо решить, что мы будем сражаться с ним до последнего. И там, где взойдёт хоть один его побег, я побью его градом: и там, где повеет его стужей – я отгоню её пламенем! – Йохан вдруг хватил кулаком по столу, так, что всё колдовское рукоделие подпрыгнуло. Сверкающая «сосулька» покатилась к краю столешницы; Иосиф успел протянуть руку и поймать её.

– О, благодарю.