Шаг в сторону

Фы, походу, фсё жрётё, что шефелитша; и не шефелитша тоше, – забывшись, подколол ирландца Шило. – Как только ты ф шфоё рагу крыфу не брофил?..

Медведь промолчал. Йожину показалось, что здоровенная тень ссутулилась. На миг монах подумал, что сейчас Шило, не усвоивший урока с первого раза, получит котлом по башке – и, чего доброго, придётся на ночь глядя читать заупокойную. Но Медведь не шевельнулся.

– Я и крыс ел, было дело, – наконец сказал он странно изменившимся голосом.

– Фто?

– Ты знаешь, что такое настоящий голод, а? Не тогда, когда за день заработался, а перед сном забыл краюху хлеба перехватить! А тогда, когда и крыс жрут, и ворон, и траву, и че… – ирландец запнулся.

– Э… я… – Шило помолчал. – Профти.

– Ладно, забей. Пошли.

Тени качнулись и исчезли. А Йожин ещё с минуту стоял на лестнице в полумраке, борясь с неожиданно подступившей жутью. Медведь, всегда такой жизнерадостный, громогласный и наглый… Монах с содроганием понял, что именно хотел сказать ирландец.

Вместо спальни, ноги понесли Йожина в другое крыло замка: туда, где разместились прибывшие с доминиканским отрядом.

Подойдя к двери комнатушки, больше похожей на келью, Йожин поневоле затаил дыхание. До него донеслось негромкое мурлыканье. Монах осторожно заглянул в приоткрытую дверь.

Беловолосый слепец Йохан сидел за столом, при свете одинокой свечи, возясь с каким-то мелким рукоделием и напевая под нос. Йожин прислушался, но вместо заклинаний услышал знакомую песенку:

– В лесу, в лесу зелёном

Есть домик лесника!

В лесочке во зелёном

Есть домик лесника!

И по утрам в оконце

Дочь лесника, как солнце

Глядит, прекрасна и легка – фьють, фьють!

Свежа, прекрасна и легка!

Тра-ла-ла, тра-ла-ла! Тра-ла-ла, тра-ла-ла!

Дочь лес-ни-ка прекрасна и легка!

Тра-ла-ла, тра-ла-ла! Тра-ла-ла, тра-ла-ла!.

Монах негромко кхекнул. Слепец явно услышал, но не прервался и допел песню до конца, лихо присвистнув на последних слогах.

– Иржи Мясник? – равнодушно спросил он, не оборачиваясь к двери. – Входи, будь гостем.

– Я помешал? – осведомился Йожин, боком сев на табурет у стола.

– Всё в порядке. Час поздний – значит, ты пришёл по важному делу… Чего ты хочешь?

Йожин заставил себя взглянуть в бесстрастное лицо слепца. Не отпускало чувство, что белобрысый сквернослов на самом деле видит его – видит пустыми глазницами, сквозь повязку… Может, виной тому дерзкая самоуверенность.