Шаг в сторону

После замерзших беженцев – несколько солдат, потом – десяток протестантов, которые под тяжелую руку Штрауделя попали…На болоте места хватало всем! Что ему две дюжины? Ему и сотни мало! Вот и ложились туда исправно, утоляя голод земли.

*****

По над изрядно разросшимся за последние пару лет кладбищем, тянулся невысокий каменный гребень - то ли выход пород, то ли остатки давным-давно разрушенной дороги. Первое - куда вероятнее - ну или неведомые стародавние жители передвигались по своим дорожкам исключительно пешком, и в одиночку – вдвоем не разойтись, как зад и брюхо не подбирай, кто-то да упадет.

Косясь на покосившиеся кресты – в мокрой земле прямо не стояли, да и кто поправлять будет? У бродяг безродных на могилках-то, по каменной тропинке брел Дольф Сучок. Брел от разлюбезной вдовушки Агнессы, у которой временами угощался наливками и ужинами, а порой и завтраками, в обмен на помощь по хозяйству.Супруг Агнессы сложил голову в неведомой, но, безусловно, горячей битве. Злые языки судачили, что всей битвы - драка в придорожном трактире, где в ход идут ножи, табуретки и все, что под руку попадется. Где-то там и сунули ножик в брюхо. Иль башку ловко проломили.Впрочем, не важно, каким образом овдовела благороднейшая из жен. Главное, что хозяйство требовало мужской руки (и не только). Дольф нужное по мере сил предоставлял, а от того бывал завсегда накормлен, обихожен, а порою и спать уложен.Дольф возвращался в расчудесном настроении из всех доступных. Общую радость, овладевшую организмом, портила лишь вонь, стоящая над новым кладбищем. Скверный запах вообще был присущ данному месту – покойников стоило закапывать поглубже. И вот же какой народец вредный! Померли, а гадят!- Тьфу ты! - выругался Сучок, чуть не наткнувшийся на стоящего у высокого куста человека. Начал укорять многословно, - хоть бы окликнул! Я же тебя чуть не столкнул! Расшибся бы, любезный!Ответом стало молчание. Дольф пригляделся - и обомлел. Перед ним стоял изрядно разложившийся Толстяк Хуго, умерший несколько месяцев назад. Стоял молча, нехорошо скаля зубы сквозь провалы полусгнивших губ.А потом Толстяк кинулся, хрипя легкими, будто полусгнивший сифилитик. Сучок попятился, кинулся было бежать, но под ноги попал камень. Дольф запнулся и рухнул на тропу, расшибив колено и разодрав ладони. Его тут же оседлал Толстяк и вгрызся в шею. Заорав от ужаса и боли, Сучок стряхнул вцепившегося, будто клещ неспокойного покойника, вскочил на ноги, от души приложил врага кулаком в ухо.