Шаг в сторону

На старом испокон веков хоронили – сразу, как первые люди на холме поселились. Начали жить, а потом умирать – как заведено.Новое кладбище после начала войны получилось.Ехал сержант Пфальц, трубку курил, по сторонам глазел. На кресты кладбищинские косился – не нравились они, настроение портили.А из кустов – шайка лихих кроатов! Скачут, визжат, саблями машут. Хотят сержанта зарезать и немного ограбить, по старинному красивому кроатскому обычаю.Только промашка вышла. Не учли, что сержант с нравами диких народов знаком крепко, и воюет всю жизнь.

То за тех, то за тех, а то снова за тех, за кого в первый раз бился. Такой человек от страху не помрет, как не верещи, как глаза не пучь.Пфальц в кроатов оба пистоля разрядил и за саблю взялся. Минуты не прошло – на изрытую копытами дорогу первый кроат шлепнулся, от плеча до задницы располовиненный – хорошая сабля у сержанта, тяжелая! Миг, и второй повалился.А потом задрожала земля под тяжелыми копытами. И выскочили из-за поворота хмурые товарищи сержанта. И у каждого, кроме пистолей, сабля имелась. Или шпага. Не помог страшный визг кроатам…Хоронить премерзких налетчиков рядом с честными людьми барон Штраудель не дозволил. “И что с того, что они католики? В первую очередь, они, господа мои хорошие, паршивые кроаты. Ссут и срут, не слезая с седла. И про овец что-то этакое нехорошее рассказывали. К чертям! Самое место!”Чертей, естественно, в округе не водилось - как-то и залетная нечисть не приживалась, в единственном на округу кабаке особо не напивались. Да и обитатели были в вере крепки, на Лютерову ересь плевали.Поэтому раздетые - не пропадать же добру - трупы сволокли к болотистой низинке, да и закопали в общей могиле. Вышла та неглубокой – только-только на два локтя вгрызлись заступы в землю, как начала сочиться вода. Рыть дальше не стали. С края посталкивали, утирая брызги, прислушиваясь к сытым всплескам мокрой могилы... Молитва? Да вы о чем, господина барона не слышали, разве?Следующими после кроатов, легли на болотном погосте замерзшие на зимнем тракте, что вел из Рихнова в Рокитнице, что на Орлицких горах, беженцы. От войны бежали, к смерти прибрели! От дамы с оленем, до дерева с людьми *[Изображения на гербах вышеозначенных городов]. А попались старухе с косой! Днем дождь, вечером мокрый снег. Самые слабые не дошли пол-лиги. Самых сильных и крепких Старуха настигла у крайних домов Яворнице.