Хроники особого отдела

Послышалось шипение. Воины замерли.

Горячая бурая жидкость стремительно всасывалась внутрь. Заклепки по краю сгнившего от старости дерева упали, и перед молчащим отрядом открылось большое овальное отверстие от рассыпавшейся в прах перегородки. Затхлый, сырой воздух, словно живой, вырвался изнутри, издав полный глубокой муки стон. Людям показалось, что сами гранитные стены пещеры плачут по непрошеным гостям.

Но император не обратил на это никакого внимания. Его влекло. Он, вновь торопясь, сделал несколько шагов и оказался внутри небольшого круглого помещения - перед гладкой плитой из красного гранита.

На искусно расписанных стенах и потолке огромный дракон, свернувшись в клубок, играл на флейте, в лапах он держал развёрнутый свиток. Заворожённый художественным чудом неизвестного художника, Владыка остановился и начал читать. Странные, неизвестные ему иероглифы вдруг сложились в понятные и простые слова:

«Раз в шестьсот лет меняются боги. Игра в го наскучила старикам. Ты, мой друг, решил поменяться со мной? Но я ещё не устал.

Расписанный сводчатый потолок уходил в неизвестность. Нарисованные на гладких стенах золотом и ляпис-лазурью картины парили над вошедшими. Лежащая на полу кроваво-красная плита звала выбранного встать на нее.

И император сделал этот шаг.

Бесцветные огни факелов замелькали, отражаясь в его стекленеющих глазах. Неподвижный, замерший, застывший Цинь Ши Хуанди словно превратился в зловещую статую, а темно - коричневый от сумрака цвет его кожи будто стек на красный гранит.

Огонь факелов замелькал в оставшихся живыми глазах, придавая взгляду зловещее упорство.

Когда на небе появились первые проблески рассвета, император неторопливо покинул пещеру в горе. Там, внутри, остались десять статуй, чьё сходство с живыми было настолько велико, что невозможно было поверить в действительность существования мастера, вылепившего из глины такое чудо...

Глава 19

Глава 2. Наследие Дракона

Часть 3

Черная машина, по-хозяйски притормаживая, въехала на территорию, огороженную двухметровым кованным чугуном, представленным острыми, смотрящими вверх, на звёзды, пиками.

Автомобиль неторопливо гукнул и, скрипнув тормозами, плавно остановился. Рашид Ибрагимович, со вздохом, вышел и быстро смахнул выползшую на лицо кривоватую скупую улыбку, наблюдая, как испуганно спотыкаясь, спешит к нему Илья Натанович, бессменный, с неспокойного 30-го года, главный врач.