Хроники особого отдела

Успешно промчавшись с Ленинских гор до Дмитровки, новоиспечённый водитель выскочил на шоссе и был вынужден притормозить перед пыхтящим автобусом, который, с частыми остановками, пылил по узкой дороге. Решив обогнать рыдван, вчерашний студент фактически пошёл на таран грузовика. Водители со стажем постарались бы проскочить, не сбавляя относительно невысокой скорости, и справились бы! Но только что получивший права – ударил по тормозам. На льду машина ушла в занос, и через пару минут пассажиры автобуса увидели двух молодых людей без единой царапины и мужчину в крови.

– Он гений, – напутствовал Елену Дмитриевну Ян. – Номинант этого года на Нобелевскую премию. Разработчик теории жидкого гелия. Ещё шаг – и фотонные двигатели домчали бы ракеты за несколько суток до Марса и к звёздам. Понимаешь, Лена?

Она не понимала. И снова, и снова, выясняя обстоятельства страшной аварии, спрашивала:

– Если это случайное стечение обстоятельств, причеём тут мы?

Наконец Яну надоело.

– Мне не нравится, когда так глупо гибнут учёные такого уровня.

– Он жив.

– Да, жив. Но с пробитой головой думать теперь не сможет. Огромная потеря для страны. Невосполнимая. Мне не нравится всё это. Вы аналитик. Поезжайте. Жду отчёт.

***

Елена Дмитриевна копалась неделю. Она перерыла личные дела пассажиров автобуса номер 13 в это воскресное утро. Узнала все страхи и тайны, всю длинную и неспешную биографию родственников водителя грузовика, чьи предки массово поумирали в голодном Поволжье. Прослушала длинный рассказ кондуктора автобуса и.

«... здесь Клязьма ка-а-ак по весне-то разливается, – вещал он. – Я так считаю, что форель ловлю. Мясо розовое, нежное. Не кошке! В суп. Не уха получается. Суп рыбный. Я-то, в сорок пятом, до Кракова дошёл. Буйбас, (буайбес), кажись, суп-то ихний, говорят, с самого Парижу, вот теперь и варю».

Сидя на красном, как засохшая кровь погибающего академика, табурете, в трёхметровой грязной кухне старого солдата, она смотрела, как разговорившийся кондуктор вынимает из чехла бамбуковое удилище и показывает на мощную катушку, поясняя «спиннинг, с самого.

Рядом стояло брезентовое ведро, и большой рыжий кот терся о её ноги.

«Зачем я здесь, – стучала в голове мысль. – Уходи. Уходи. Уходи отсюда. Нечего здесь сидеть...».

Поздно вечером, приученная к совместным решениям сложных проблем, через какое-то неуместное внутреннее сопротивление, она поделилась своими сомнениями с Яном.