Хроники особого отдела

— Может быть, Лаврентий Павлович и прав, дав распоряжение именно нам организовать новый отдел. Лишь бы не поздно.

— Я тоже не понимаю, почему они игнорировали всю его информацию столько времени. Какая тут могла быть «высокая политика» и «открытое вредительство», если фактически он один сумел в течение трёх лет сохранить равновесие. Может быть, Утехин решил, что это «абстрактные сведения», но только от Яна мы начали получать более или менее конкретную информацию по операции «Энормоз».

— Я все подготовил для создания нового отдела, готов дать любое финансовое обеспечение.

Фитин посмотрел на идущий вдали эшелон и, разлепив губы, сказал:

— Пойдём.

Затем обернулся к остальным встречающим и скомандовал:

— Транспорт подогнать. Готовьтесь...

Состав, подбежав к перрону, гасил скорость, отчаянно шипя и издавая рвущие барабанные перепонки визжащие звуки, но, несмотря на ярое сопротивление колёс, смог остановить свойбег и, скрипя, подкатил к ожидавшим его людям.

Дверь литерного вагона с красным крестом, указывающим номер эвакуационного госпиталя, открылась, и из него спрыгнули на перрон сначала молоденький лейтенант, судорожно поправляющий ватник, а затем и худая высокая женщина. Она посмотрела на встречающих и, вытянувшись, доложила:

— Начальник эвакогоспиталя майор Черткова!

— Ольга Николаевна? — Рашид Ибрагимович шагнул навстречу и протянул руку.

— Так точно, — она замялась, не видя знаков различия.

Генерал отмахнулся и, глядя поверх ее головы куда-то в темное нутро тамбура, продолжил:

— Довезли?

Военврач потупилась и как-то неуверенно, с невыразимым испугом и каким-то детским изумлением тихо произнесла:

— Кажется... Но он должен был погибнуть, понимаете... Там от грудной клетки ничего... а сейчас вроде и дышит лучше… Уснул всего час назад.

В этот момент в дверях показался совсем молодой человек, высокий, широкоплечий, в широких для него галифе и кажущейся невероятно белой рубашке, из-под которой явственно проступали плотные ряды бинтов.

Посмотрев по сторонам и судорожно глотнув стылого осеннего воздуха, он с трудом начал спускаться и едва не упал.Павел Николаевич подскочил, и раненый мешком осел на его протянутые руки.

— Не вскрывать ни при каких обстоятельствах, поняли? Ни при каких! — прохрипел он.