Хроники особого отдела

Под ногами скрипели песок и мелкая щебёнка, невесть каким образом проникшая в алтарную часть.

Илья дошёл до середины и остановился. От некогда мощного статного здания шёл запах смерти. Так пахло на старых кладбищах: сыро и пряно.

Ян же, не задумываясь о смысле бытия, зашёл куда-то за амвон и, недовольно бубня, начал что-то искать. Наконец, будто из-под земли послышалось грозное: «Ааа-пчхи!», и богатыря грубо позвали: «Ну, что стоишь-то, вороны давно разлетелись, иди сюда, принимай улов!»

Илья торопливо прошёл полукруглый выступ солеи и углубился за иконостас, который представлял собой ветхое сооружение, без признаков когда-то украшавших его икон.

В углу, где-то за жертвенником, ближе к горнему месту, он увидел пыльную, почти серебряную в редких лучах попадающего через ветхую крышу солнышка голову начальства. И занималось оно уже привычно-непонятным для других делом. Ян сидел на корточках в какой-то яме, периодически выкидывая из неё ветхие куски гнилой доски, и отчаянно чихая.

– Давай сюда ведро, – скомандовал он.

Недоумевающий подчинённый, молча, протянул сей необходимый на рыбалке предмет, и в него, с глухим стуком и скрипом, начали падать... кости.

Там, в яме, под ногами у товарища полковника лежал скелет. Он был очень старым. Матовым светом, недобрым, жёлтым, блестел кусок черепа: нижняя челюсть и глазницы лба. Рёбер у остова почти не осталось, но, вылезая, Ян прихватил с собой ещё правую берцовую кость и левую ступню.

– Ну, вот! У нас новый жилец! – громко провозгласил он, и Илье на миг показалось, что старая церковь вздрогнула всем своим каменным телом от подобного святотатства.

Взяв ведро, и, отряхиваясь наподобие Мрака, Ян направился к выходу. Ярко светило послеполуденное солнце. Илья присмотрелся и увидел в дверях прозрачную фигуру мужчины с седой бородой, завернутого в серую мешковатую рваную тряпку. Он стоял босыми ногами на каменном полу притвора, загородив выход.

– Я епископ Магнезийский, мученик Харлампий, зачем вам мои кости? – услышал Илья. Звук отразился от стен и больно ударил в затылке.

Мир вокруг замер.

В воздухе повисло нечто неприятное опасное и злое.

– Да, ладно! Будет врать-то, – услышали присутствующие. – Епископ помер мучительно во времена Септимия Севера ста тринадцати лет отроду, да похоронен в Метеорах.

Фигура в проеме поникла и даже уменьшилась в размерах, став почти прозрачной.