Хроники особого отдела

Но только у них хранится единственная из оставшихся копий.

Ян смолк, и комнату заполнила тишина. Генерал пытался осознать то, что ему рассказал самый скрытный из его подчинённых… несколько минут люди слышали только гул насекомых из открытого окна. А потом перед собеседниками повисла любознательная полупрозрачная вуаль, которая, шевеля меховыми ушами, самым бессовестным образом попыталась подслушать дальше.

– Ну-ка! Кыш отсюда, паразит, – прикрикнул Рашид Ибрагимович на наглое потустороннее животное.

Ян удивлённо поднял бровь.

– Ну, генерал, ты даёшь! Увидел!

– С вами либо с ума сойдёшь, либо привыкнешь к висячим галлюцинациям, – вздохнул Худояров и вздрогнул, вспомнив, при каких обстоятельствах он видел этот стол.

– А твой немец-то как? – поинтересовался он.

– Влюблён. Вздыхает, – только и махнул рукой хозяин кабинета...

***

На самом деле в этот момент Бернагард экстренно пытался систематизировать привезённые и сваленные ему прошлым вечером документы. Те, большой неопрятной кучей, громоздились на столе и кровати, оккупировали подоконники и требовали срочной разборки.

Вчера за обедом «товарищ полковник», наконец, соизволил объяснить группе цели и задачи предстоящей операции – весьма и весьма непростые.

Поэтому вольнонаёмный Кесслеров, проведя бессонную ночь, и, чертыхаясь одновременно на русском и немецком языках, пробовал теперь, хотя бы поверхностно, ознакомиться с историей вопроса.

Выходило плохо.

Порывшись в информационных сводках, он уяснил следующее:

На святом престоле царил Эудженио Мария Джузеппе Джованни Пачелли, единственный в истории Ватикана Папа, избранный из Государственных секретарей.

Этот роскошный подарок судьба преподнесла ему как раз ко дню рождения, 3 марта 1939 года. Папа Пий XII, вступив тощими ногами на Святой Престол за шесть месяцев до мирового катаклизма, тихо и спокойно просидел на троне все годы войны.

Не осудив оккупацию Польши в 1939, закрыв глаза на Холокост, Его Святость из всех событий и людей поинтересовался лишь судьбой дивизии СС «Галичина», и даже ухитрился спасти сих доблестных воинов от депортации в Советский Союз.

Ни разу не выступив против нацизма, считая любые речи, направленные католическим миром против режима Муссолини и гитлеровской агрессии «взрывоопасными», «миролюбивый раб рабов Божьих» неоднократно осуждал коммунистическую идеологию, называя её «тоталитарной и противоречащей здравому смыслу». «Папа Гитлера», – называли его итальянцы.