Дороже клятвы

– Дьявола этого! За милорда ненавижу! За господина Генри ненавижу! И за вас! – женщина снова вернулась к работе, слишком усердно разрубая тушку.

– Со мной все хорошо, – сказала я, но Клэр меня уже не слышала.

– Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! – приговаривала она, отрубая кусок за куском, будто не зайца хотела видеть на разделочном столе, а нового господина. – За сына моего ненавижу!

– Что с ним? – я многого не знала, проведя долгое время в темнице, а потом старалась лишний раз не выходить из комнаты, общаясь только с Мэгги, а та все старалась оберегать меня от дурных известий.

– Убили его! Когда замок захватили! – голос кухарки сорвался на плач. Она отложила топорик и тыльной стороной ладони размазала слезы по щекам.

– Мне так жаль... – это было все, что я смогла вымолвить в тот момент, наблюдая за плачущей женщиной. – Как это произошло?

– Один из наемников проткнул его мечом! А Вилли меня защищал! У него в руках топор был! Они многих убили! Повесили наших рыцарей! Этот Дьявол зарубил господина Генри! А мы их кормим, обстирываем, все знают, что вас, госпожа, он заставил чинить рубашки!

– Теперь здесь Дерек хозяин.

– Они смирились! Все смирились! Но я нет! – тушка зайца уже была порублена на мелкие куски, но Клэр все продолжала поднимать и опускать свой топорик.

– Тише, тише! – я мягко забрала у нее орудие и отложила в сторону. – Тебе нужно успокоиться. Приготовить тебе отвар?

– Не надо, госпожа, – покачала головой Клэр. Она снова тяжело вздохнула и оперлась руками о стол.

– Ты больше никому не будешь говорить об этом, – негромко сказала ей на ухо. Сердце заныло при мысли о брате. Где он? Как он? Жив ли он? Прошло столько времени, но о Джеймсе не было никаких известий. Как бы я хотела знать, что с ним все в порядке! Но мне стало страшно от мысли, что он вернется и узнает о смерти Генри и заточении отца.

– Лорд Родерик был бы недоволен вашими словами, госпожа! – запальчиво парировала утирающая слезы женщина.

– Ты забываешься, Клэр! – я сама не ожидала прозвучавшей стали в голосе, служанка обиженно на меня взглянула и поспешила отойти.

– Простите, госпожа, – пробормотала она напоследок. – Много работы... Мне надо идти... С вашего позволения.