Дороже клятвы

– К чему такая спешка, дитя мое? – удивился отец Георг.

– Я была у него несколько дней назад, он выглядел неважно и просил вас прийти к нему, – мне было стыдно настаивать. Сколько себя помнила, всегда подчинялась то отцу, то матушке Вирджинии и сестре Мередит, а потому перечить священнику мне казалось неслыханной дерзостью, но я умирала от охвативших меня сомнений, и больше не могла ждать.

– Завтра воскресная служба, дитя мое, – укорил меня Преподобный. – Кстати, ожидаю, что ты будешь присутствовать.

– Конечно, отче, – склонила я голову, – если мне будет дозволено... Так, когда нам ожидать вас? Повторюсь, мой отец неважно выглядит, он нуждается в поддержке Пастыря. Никто не знает, сколько ему осталось.

– Да, об этом знает только Господь. Я верю, что по милости своей, Он не позволит достопочтенному лорду Родерику покинуть наш грешный мир без покаяния.

– Я сообщу отцу, что вы навестите его в понедельник?

– Нет-нет-нет! – начал отговариваться отец Георг.

Мэгги дожидалась меня на выходе. Служанка сидела на скамейке, молитвенно сложив перед собой руки. Увидев меня, она поспешила встать.

– Ну что, госпожа? – спросила Мэгги, стоило мне подойти ближе, – что сказал Преподобный?

– Он навестит отца в пятницу, – передала я ей слова священника, который тут же ретировался, едва я повернулась к нему спиной.

– Ах, это так похвально, что вы заботитесь о своем отце! – воскликнула Мэгги. – Как и подобает любящей дочери о любящем отце!

– Почему ты каждый раз подчеркиваешь его любовь ко мне? – спросила я, когда мы вышли из церкви и направились к повозке. Ожидавшие нас наемники поспешили вновь оседлать лошадей, а кучер занять свое место на козлах.

– Но ведь это же очевидно! Лорд Родерик так вас баловал! Ничего для вас не жалел! – с жаром объясняла мне служанка, помогая мне садиться в повозку.

– Оказалось, что большая часть тех украшений из шкатулки, принадлежала Невиллам, – горько произнесла я.

– Нашли кому верить! – зашипела служанка. – Убийце и захватчику!

– А если это правда? – как ни тошно было это осознавать, но я начинала верить Дереку. Я цеплялась за невиновность отца как за соломинку, иначе то, чем я жила раньше просто окажется обманом.