Дороже клятвы

– Взять его! – командую я, убирая меч в ножны. И мои наемники, оттащив от него рыдающую девчонку, потянули его к эшафоту. – Или ты тоже хочешь Божий суд?

– Нееет! Отец! – Марисоль билась в руках стражников, тщетно пытаясь вырваться.

– Уведите ее, – бросил я им, направляясь к месту казни. Палач уже приготовил свой топор: за все прегрешения Десмонда четвертуют.

– Марисоль, – крикнул ей Родерик, когда стража уже дотащила его до плахи, – будь сильной! Помни, что ты из рода Десмондов! Я люблю тебя! Не верь тому, что тебе могут наговорить про меня!

– Нееет! Отец! Остановитесь! Прошу вас, остановитесь!!! Умоляю! – мои наемники еле удерживали девушку, с такой силой она рвалась к своему старику.

Горькое осознание посетило меня: сейчас он умрет, и навсегда останется мучеником в глазах дочери. Нет! Я не позволю ему стать святым в ее представлении! Я подошел к Родерику, когда его руку уже положили на плаху и палач готовился опустить топор. Схватив за волосы, я с силой запрокинул ему голову.

– Ты думал отделаться так просто?! – яростно прошипел ему в лицо. – Нет! Все королевство узнает о твоем вероломстве! Твое имя будет втоптано в грязь! От тебя отрекутся все! А самое главное, от тебя отречется твоя дочь! До конца жизни ты будешь гнить в темнице и никогда не увидишь солнца!

– Что... Что ты сделаешь с ней? – еле слышно прошелестел некогда гордый и влиятельный Родерик Десмонд, не сдержав вздоха облегчения.

Он держался все эти дни, но сейчас, когда смерть внезапно отступила от него, убийца моей семьи дрожал, съежившись возле плахи, и, казалось, сейчас заплачет.

Как же приятно было видеть своего врага растоптанного и униженного! С ненавистью я оттолкнул его ногой, и старик упал, где-то в стороне снова вскрикнула Марисоль. Что я сделаю с ней?

– Я бы мог ее казнить на твоих глазах, обречь ее на то, на что обрекли вы мою сестру и мать и всех женщин нашего замка! Или сделать ее своей подстилкой, чтоб ты мучился от осознания того, что с ней стало из-за тебя! Но ведь тебе плевать! – Я присел на корточки возле Родерика.

– Как всегда было плевать на всех. Поразительно, Марисоль – единственное, что ты сделал стоящего в своей жизни! И сейчас, когда король Эдвард лишил вас земель и титула, она осталась без защиты, любой может сделать с ней все, что захочет и ничего ему не будет. Когда-то ты обещал ее мне. Пришло время сдержать обещание!

Я встал, оставив эту мразь валяться в грязи.