Дороже клятвы

Меч Дерека отсек моему брату правую кисть с оружием, и то, что произошло потом оказалось просто жестоким добиванием безоружного.

– Божьего суда?! – орал Дьявол в горячке боя, размахивая мечом. – Ты хотел божьего суда?! Получай!!! Получай!!!

– Нееет! – завопила я, когда Дерек отрубил ему правую руку уже по самое плечо и не остановился на этом. – Нееет!

Бран закрыл мне глаза ладонью и с силой отвернул.

– Отпусти! Отпусти меня! – я билась в его железных объятиях, но так и не смогла вырваться.

Я ничего не видела, но прекрасно слышала, как Генри молил о пощаде, а Дьявол был неумолим:

– Хлоя тоже просила пощадить ее, – жестко сказал Дерек, – ей было всего шестнадцать, но ты не был к ней милосерден!

– Это все он! – визжал Генри.

– Это он сказал мне сделать это!

Это оказались его последние слова перед смертью. Резкий удар оборвал все звуки. Наступившая тишина обухом ударила по голове, дав понять, что все кончено. Вот теперь действительно кончено.

– Трус! Трусом жил, трусом помер! – сплюнул Дьявол.

– Жалкая тень мерзавца-отца! Что, так и будешь отрицать свою вину, Род?

Стражник ослабил хватку, и я приоткрыла глаза, чтобы застонав снова их закрыть. Меня замутило от увиденного, и я чуть не потеряла сознание. Разрубленное тело брата лежало в грязи, а Дерек вытирал меч от крови. Бледный, как призрак, лорд Родерик, не отрываясь, смотрел на то, что осталось от его старшего сына.

– Признайся, облегчи участь своей дочери. Что ты на это скажешь?

Прежде, чем он успел ответить, я бросилась к отцу на шею:

– Нет! – воскликнула я, рыдая на его груди, гладя ладонями его лицо.

– Не смейте! Я не приму этой жертвы! Отец! Я верю вам! Я знаю, что вы ни в чем не виноваты! Я знаю вас много лет, вы бы никогда не допустили подобного варварства! Если мне суждено умереть, пусть так! Но мне не нужна жизнь, сохраненная ценой вашей и вашего доброго имени! Убийца! – обернулась я к Дереку, вложив в свой крик всю ненависть, на которую была способна. – Убийца!!!

Глава 11

– Убийца! – кричала мне она.

– Убийца!

Ее глаза горели зеленым пламенем. Отвращение, испытываемое ко мне, исказило прекрасные девичьи черты, столь юные и свежие. Промокшее под начавшимся осенним дождем платье облепило ее стройную фигуру. Марисоль... Дочь моего врага зовут Марисоль... Она рыдала на груди этого мерзавца, которого я поклялся убить, и умоляла не оговаривать себя. Я отвернулся от этой тошнотворной картины, но их слова все равно долетали до меня.