Дороже клятвы

Как я и ожидала, отец разразился гневной бранью в адрес Джеймса, а потом приказал страже найти напугавшего меня мужчину. Они обыскали весь замок и внутренний двор, но никого подозрительного не обнаружили.

Отъезд брата подкосил меня, он единственный, с кем у меня были теплые отношения, а встреча с чужаком поселила в сердце беспокойство. Я только к вечеру смогла немного отвлечься, когда слуги накрыли праздничный стол. Когда крестьяне разбрелись по домам, а ворота замка были наглухо закрыты, лишь тогда моя мятущаяся душа нашла некоторое успокоение, втянувшись в привычный обиход.

– Что прикажешь делать с Джеймсом? – спросил Генри, наливая себе в кубок вино и отламывая ножку запеченному поросенку. Жир стекал с его пальцев, и он обтер их об штаны, вызвав у Мэри брезгливую гримасу. Та отодвинулась от него насколько позволяло место за столом.

– Ничего, сам прибежит, когда деньги закончатся! – отрезал отец и, омыв руки в чаше с водой, аккуратно вытер их чистым искусно расшитым полотенцем и потянулся за лепешкой.

Генри досадливо сморщился. Я слышала, что отец нещадно собственноручно сек его за малейшее неповиновение. Он старше нас с Джеймсом более чем на двадцать лет, рожденный от леди Розалин, первой жены графа Десмонда, первенец, наследник, к нему отец предъявлял самые высокие требования.

– Ты слишком добр к нему, отец! Мне бы ты и меньшего не спустил! – брат с грохотом опустил кубок на дубовый стол, расплескав при этом вино. Мэри попыталась взять его за руку, но Генри оттолкнул ее: – Отвали! – рявкнул он и начал неуклюже выбираться из-за стола, перевернув при этом свою тарелку, полную еды.

– Сел на место! – рыкнул на него отец, и Генри поспешил подчиниться, подбежавшая служанка подняла упавшую тарелку и водрузила ее на стол, но брат отодвинул ее, потянувшись за вином. – Сколько ты уже выпил? Нахлестался за весь день как сапожник!

Я опустила глаза и погрузила ложку в овощное рагу. Кусок не лез в горло, но я заставляла себя раз за разом глотать ароматное варево, Клэр, наша кухарка, со своими помощниками сегодня постарались на славу, жаль, никто не может по достоинству оценить их трудов.

– У Джеймса в отличие от тебя есть стержень! – презрительно процедил отец. – Иногда я думаю, что не того сына выбрал в наследники!

– Просто ты никогда не любил мою мать! – запальчиво крикнул Генри, он снова принялся за еду, впервые открыто выраженная неприязнь к отцу, однако, не умерила его аппетит.