Легенда.

Окружающее пространство плавилось рябью в слезящихся, красных от полопавшихся капилляров глазах, дыханье хрипело надорванными легкими отхаркиваясь розовыми ошметками, а сердце колотило барабаном в грудную клетку, намереваясь или выскочить или разорваться, но он был счастлив, он вернулся.

Взволнованная, но довольная улыбка склонившегося Вула, с воспаленными недосыпанием, глазами, суета Амирдовлата, щупающего пульс, прикладывающегося ухом к груди, и сующего в рот горлышко фляги с тошнотворной, горькой гадостью, которую он называл «лечебным зельем», запахи костра и леса, восход солнца и облака в бесконечном океане голубого неба, все такое родное, знакомое.

Вот, ради чего стоит жить, то, ради чего можно и умереть. Но только не сейчас. Нет, не дождетесь.

Умереть от лихорадки это слишком просто, это значит доставить радость врагу и предать своих. Предать братьев, предать поверивших в него духов, предать богов, предать правду. Предать, в конце концов, отдавшую себя в жертву ради него, Аджу. Предать самого себя, себя такого, каким он стал в этом мире, такого каким он есть.

Федогран попытался приподняться, но руки знахаря жестко ухватили за плечи и уложили, с руганью, обратно.

— Куда собрался?! — Рявкнул Амирдовлат. — Лежать. Встанешь, когда я позволю. Мне плевать какой ты там есть герой и князь. До полного излечения я твой хозяин, и ты будешь слушаться. Если ты загнешься, не дай такого боги, меня порвут на сотни маленьких Амирдовлатов, да и сам я себе этого не прощу, так что моя жизнь на прямую зависит от твоей.

На-ка вот, хлебни. — Он насильственно воткнул в рот парня горлышко фляги. — И не морщись, это теперь, до полного излечения, для тебя будет самым сладостным нектаром. Привыкай.

Тягучая, желтая горечь влилась в рот. Федогран поморщился, но проглотил.

— Ну вот и умница. — Улыбнулся знахарь. — А теперь спать.

— Успею еще. — Отодвинул в сторону слишком заботливого врача-садиста богатырь, и перевел взгляд на Вула. — Какими судьбами ты тут оказался, брат?

Тот внимательно посмотрел в глаза и рассмеялся:

— Тебе на помощь приехал.

Дружину Подгорья, как ты и приказал, из Слави привел, зашел в пещеру Ешпора, а там двое братьев без памяти, все в черных пятнах, кругом уныние и слезы, а тебя нет, ты, оказывается, болезнь убивать поехал, ну я на коня и следом, в дорогу. Один — это хорошо, два лучше, а три — это вообще замечательно.

У Агач-киши, дорогу к склепу разузнал, пришлось припугнуть, у них вождь дюже недоверчивый и упертый, приезжаю, а там...