Легенда.

Одна без головы, вторая с торчащим по самую рукоять, в горле мечем.

— Бейте Иныжи! Не спите!!! — Взревел Федогран бросаясь забирать оружие, а когда обернулся, с окровавленным, полыхающим мечем в руках, извлеченным из уже остывающего трупа зверя, было все кончено.

Бера не надо было просить дважды. Может где-то он и туговат и соображает медленно, но только не в схватке, а уж ловкости ему и вовсе не занимать. Медведь загнал свой меч в голову великана, и располовинил ее до плеч так, как полено на дрова, разрубает топор лесоруба.

Иныжи рухнул в мусор двора, подняв пыль и залив все неестественной, черной кровью, и забросав сиреневыми ошметками мозгов округу.

Усталость у наших героев была такая, что даже обрадоваться победе им было не под силу. Ноги подогнулись, и они все разом, безвольно, тяжело дыша, осели на землю.

— Ну ты брат даешь. — Выдохнул оборотень и вытер окровавленной ладонью пот со лба. — А если бы не попал?

— Мы бы умерли. — На эмоции сил не было, и потому ответ Федограна позвучал буднично, словно он говорил не о жизни и смерти которой только что заглянул в глаза, а о походе за грибами.

Парень откинулся на спину, рассматривая бегущие по небу облака и улыбнулся. — Но не промахнулся же.

Уставший шишок заполз ему на грудь, и развалился раскинув руки.

— Надо убираться от сюда. Вонь такая, что глаза режет. — Можно было подумать, что маленький пересмешник вот-вот уснет, на столько тихо прозвучал его голос.

— Ага. — Поддержал Бер. — Только вставать лень.

— Все! Хватит! — Федогран внезапно вскочил на ноги, смахнув шишка на землю.

— Выводим из дома стариков и уходим от сюда. Отдохнем в другом месте, более приятном. А тут спалим все. Очистим землю от остатков заразы. Что бы и духу не осталось.

Правильно поступили наши герои, или нет, судить сложно. С одной стороны, бушующий пожар мог привлечь внимание врага, но с другой стороны, лишить себя удовольствия уничтожить зловонное логово Иныжи, было на столько сильным, что сопротивляться ему не было сил.

Они поднялись в горы освободив из плена родителей Агунду и оставив за спиной пепел тюрьмы. Через некоторое время братья остановились у ближайшего ручья, журчащего по скалистому ущелью.

Встали лагерем. Мылись ледяной водой, отскребая с себя кровь, грязь и впитавшуюся в кожу вонь, золой костра и речным песком. Скоблили с остервенением тело и стирали заляпанное мерзостью белье. Освобожденные родители Агунду, не уступали им в этом, наслаждаясь запахами свободы.