Сказки Бернамского леса

Зная очень многое о золоте и драконах она была уверена, что все вещи в моей пещере безопасны. Но я намеренно не снимаю проклятья с самых известных артефактов. Вот и это кольцо хранит все. С той минуты, когда сида надела его, я не дал бы за ее жизнь и ломаной монеты. Но тебе это не грозит. Фактически ты не брала его. Так что пусть оно и дальше лежит в сокровищнице. Для тебя же у меня есть другое кольцо. Я его сам сделал. Из золота, что еще недавно лежало рудой. Оно свободно от чужих слов и эмоций. Примешь?

Гарольд прижал к себе супругу.

Ребекку Сомерленд. Эйрмед. Великую врачевательницу Альбы. Сиду благочестивого двора. Любимую.

Когда-то давно он страшно завидовал брату. Хотел обладать его женщиной, его магией и его богатствами. И не желал замечать той цены, что платил он. Накинув на себя плащ Левиафана, разорвав свою сущность надвое, он прошел путь от гордыни и гнева до смирения и принятия. А потому во второй раз жуткая вещь не имела над ним власти. Смог бы он осознать и принять жертву Энн, случись она даже сто лет назад? Вряд ли.

Тропа судьбы ускользает от тех, кто не готов на нее ступить. И хорошо, что он наконец это понял.

4. Зови меня Этеэн

Пролог

Меня зовут Этэйн. Я младшая дочь короля Мерсии и позор семьи. Я некрасива, своенравна и глупа. Мне повторяют это дюжину раз на дню. Все от отца, который таким образом проявляет свое участие, до псаря, у которого я прячусь от надоедливых сестер.

Это только в сказках младшие получают всё: прекрасного принца, балы и самые интересные приключения.

Мне же достаются лишь ношенные платья, щипки, тычки и подножки. Моя гувернантка меня ненавидит, мои служанки презирают. А матушка смотрит жалостливым взглядом, словно каждый раз для себя решает, утопить плохонького кутенка или выйдет толк.

— Mollit viros otium[1], — старая дева в накрахмаленном чепце терзает мой нежный слух скрипучим фальцетом, — повторяйте милочка Mollit viros otium.

— Gaudeamus igitur[2], — напеваю я в ответ, и успеваю пригнуться, ощущая тонкой кожей свист мокрых розг, пролетевших мимо.

— Сегодня вы останетесь без обеда, милочка. С вашей внешностью нужно научиться блистать хотя бы умом. Но и тут вы сплошной пирит.

Я нахохлилась, готовясь пережить очередную бурю оскорблений. Если гувернантка вставала на путь нравоучений, остановить ее могли только мои слезы. Старая грымза не успокаивалась до тех пор, пока я, рыдая, не начинала кричать, что я хорошая, прилежная ученица.