Сказки Бернамского леса

Протянула руку желая дотронуться до щеки скальда, но передумала и сжала тонкие пальцы в кулак.

— Так даже интересней… Следуй за мной. И, да, можешь называть меня Блодвейт, человек.

Ойсин подхватил лютню и пошел. Тропа вильнула, воздух дрогнул, являя черный провал Холма. Красавица сделала следующий шаг и пропала. Скальд, не раздумывая, шагнул за ней…

Холм Аргатлам легко принял человека в свое нутро, но выпускать не торопился. Сиды желали, чтобы Ойсин играл для них день и ночь, ел их хлеб и пил их вино, танцевал с прекрасными девами и ни о чем не тревожился.

Хозяину Холмов понравился храбрый фений, а вот дочь короля туатов, прекрасная Блодвейт, сидела темнее тучи.

— Что тебя тревожит, свет мой? – поинтересовался Нуад.

— Этот скальд, — Блодвейт капризно поджала губы, – он танцует с Ападев третий танец подряд, а на меня даже не смотрит!

— Туата лесного ручья хороша собой, но ты всегда можешь взять то, что хочешь. Дотронься до человека, и он будет твоим до конца своих дней.

Блодвейт на это лишь возмущенно фыркнула.

— Я не хочу так! Мне надоели безвольные игрушки. Желаю, чтоб меня полюбили по собственной воле!

Нуад перевел взгляд с дочери на Ойсина. Задумчиво почесал основание ветвистого рога.

— А ты уверенна, что готова принять свободу чужой воли, даже если она тебе не понравится? Взгляни хорошенько: его сердце не свободно, но Ападев тут не причем.

— Ты думаешь, я не смогу влюбить в себя человека не используя магию? Да пусть хоть сотня дев ждет его там наверху, я лучше любой из них!

— Люди не так просты, как ты думаешь, Блодвейт.

Боюсь, играя с этим фением, ты сама попадешь в силки любви. Оставь его в покое. Пусть пляшет с Ападев, играет на лютне, насыщается магией холмов и возвращается на родину. Мне нравятся вдохновленные скальды, и я не хочу ему зла.

— Ну, уж нет! – Блодвейт топнула ногой. — Он будет моим, во что бы то ни стало, но я не коснусь его!

Она вышла на середину зала и принялась танцевать с легкостью весеннего ветра, что колышет лепестки первоцвета. Сиды расступились, давая своей госпоже место, а затем слились в бурлящем водовороте хоровода.

— Что же ты стоишь, герой? — крикнула она Ойсину. — Сыграй мне, сыграй, так как не играл ранее, ведь этот танец я дарю тебе!

Фений отпустил руку Ападев и взялся за лютню. Никогда раньше он не играл так бойко и страстно, так неистово и задорно, так самозабвенно и вдохновенно как в этот вечер. Но когда музыка стихла, он поклонился Блодвейт и ушел вглубь холма с сидой лесного ручья.