Сказки Бернамского леса

Горная дорога петляла средь поросших мхом валунов, а потому он далеко не сразу заметил маленького оранжевого «Жука», перегородившего центральные ворота. А вокруг этой несуразной машины прыгала девушка в желтом платье с короткой пышной юбкой и давила на клаксон, желая привлечь внимание жильцов замка. На голове у нее из скрученного на затылке пучка торчал карандаш.

«Распрыгалась блоха, вокруг жука, — недовольно отметил Гарольд и остановил машину. – Собаку что ли завести, всяких журналистов отпугивать. Хотя, зачем? У меня скоро жена будет».

— Мисс, вам помочь?

— Разве, что перелезть, — девица обернулась, и Гарольд с удивлением отметил, что она недурна собой, а из-под жуткой юбки выглядывают крайне соблазнительные ноги. Возникло желание действительно подсадить ее и посмотреть, что дальше будет.

— Легко, — отозвался он, выходя из авто. — Но вы не находите, что ваша машина и ваш вид слишком приметны для ночного ограбления?

Незнакомка на это лишь хмыкнула и протянула руку.

— Мистер Хредель, я Энн Пуст, сейдкона, и грабить вас намерена исключительно в рамках договора.

В первое мгновение Гарольд растерялся, настолько нарисованный им образ сейдконы не совпал с реальным. Девушка была слишком мила для чистильщицы темных эмоций, слишком светла для ведьмы и слишком молода для протеже Пегги Пуст.

— Что ж, — он не без удовольствия пожал руку гостье, — добро пожаловать. Давайте будем разбираться с договором.

Энн села в машину, кинула мимолетный взгляд на бабушкины карманные часы, висящие на зеркале заднего вида, и хмыкнула.

Без четверти девять. Вот так бывает. Приедешь раньше положенного срока и встретишь хозяина особняка, носителя королевской крови в потертых джинсах и с трехдневной щетиной. Этот образ настолько разнился со светской фотографией, что сначала она не поняла, кто подошел. И только огненная шевелюра, янтарь глаз да огромный рост не позволили ошибиться.

Ворота открылись, и сейдкона въехала во двор вслед за хозяином. Малыши брауни вжались в заднее сиденье, полностью, слившись с коричневой обивкой, и лишь мерцали тремя парами голубых глаз.

— Поворачивала бы ты домой хозяйка, — нашел в себе силы пропищать старший из них. — Едешь же в логово хищника, и нас с собой везешь.

— Не бойся, — заверила Энн, — я не отдам вас на съедение. Если что пирогами откуплюсь.

Сейдкона не уловила от нового знакомого ледяных шипов гнева, гнилостных выделений презрения или иссушающей пыли обид.