Сказки Бернамского леса

Но с филидами не спорит даже сама королева, куда уж простым смертным. И все же...

— Кто же тогда сгубил моего сына? – Старосте уже было нечего терять.

— Выясню, – отрезал филид и подошел к Корвин. Он ловко подхватил ее на руки и понес к дому отца. – А пока не выясню, буду здесь. Вы знаете, где меня искать.

Пока они шли, Корвин удалось рассмотреть своего спасителя. Достаточно высокий, жилистый, со смуглой от солнца кожей. Темно-русые волосы собраны в ритуальный хвост, который позволено носить лишь филидам. Над тонкими губами две родинки.

«Мамочки! Так я ж в грязи и крови вся!»

Корвин попыталась пригладить собственные волосы, но натолкнулась на хмурое: «Оставь!» и одернула руку.

Охотничья хижина встретила выбитой дверью. На полу вперемешку со щепой валялись черепки от посуды, остатки еды и разбитый ларец с матушкиными нитками. Едва успел Трейлл поставить Корвин на пол, как на него бросилась черная тень. Острые когти разорвали одежду, но филиды не зря считаются самыми опасными существами королевства.

— Ишь защитник. – Трейлл отступил от птицы на шаг, — Где ты раньше был, а?

— За мной летал. – В дверном проеме возник силуэт охотника. За его спиной скалил зубы верный пес. С сейдконы словно оцепенение спало, она всхлипнула и бросилась к отцу, давая волю слезам.

— Заприте ворона и пса. Я не враг вам, и покуда гостем буду не причиню вреда.

Пока отец Корвин запирал животных, филид начертил в воздухе руну, и в комнате тут же сделался порядок, какого с начала времен не было. Лишь шкатулка осталась поломанной.

— Теперь ты, — обратился он к Корвин, — я, конечно, не обладаю магией гальдра и не способен излечить песней, но и мне кое-что доступно.

Он прикоснулся к девичьей руке, и Корвин бросило в жар, такими нежными были эти касания. Теплые мужские пальцы медленно гладили покрытую ссадинами кожу, и раны тут же затягивались.

— А я тебя искал, красавица, — проникновенно произнес Трейлл.

Корвин подняла глаза и уперлась в его взгляд - спокойный, мужественный, уверенный. Девичьи щеки сразу залились пунцовым румянцем, а сердце забилось быстро, как у пойманного воробья.

— Зачем?

— Да вот, хотел узелок на удачу попросить… и едва не опоздал.

Повисло неловкое молчание.

Когда вернулся отец, Корвин выпорхнула из хижины, желая поскорее сменить подранное платье и смыть с себя остатки грязи.